Преодоление - Юрий Иванович

Ну и некоторые слова меня окончательно убедили в довольно удачном выборе титула именно наездника. То есть теперь я как бы мог командовать управляющими и туристами по праву своего старшинства в непонятной иерархии. Теперь мне только и оставалось, что найти обе категории подчинённых, построить их и вести…

После чего я печально вздохнул:

«Куда вести-то? Свет в конце тоннеля не виден, лозунги «Построим коммунизм!» – тоже не видны. Хотя… где, как не на Дне, исповедуется главный признак коммунизма: «От каждого по возможностям, каждому – по барабану!» Э-э-э… или там не так было? Да и плевать мне на какие-то лозунги, главное – выбраться отсюда поскорее! Качай этот мешок, Боря, качай!..»

Вот так я себя и подгонял, придумывая все новые и более каверзные вопросы и придерживая за уголок дружески ко мне настроенного Чмона (или правильно Чма?) И в конце концов понял, что само неведомое животное со мной как таковое не общается. Просто у него на уголке вживлён некий чип или программа, которая и уполномочена ответить разумному человеку на несколько вопросов, поставить нужную метку-символ да послать его на все три… четыре стороны.

Нечто подобное лепят на животных, рыб и птиц наши учёные на Земле, дабы проследить пути их сезонной миграции, ареалы расселения или продуктивность того или иного вида. Поэтому для тех, кто создал или модифицировал Дно, не составляло ни малейшего труда сделать такой чип, который мог и отвечать, и подсказывать, и наставлять некие заблудшие души на путь истинный. Правда, сомнения сразу возникали: если тот же наездник получал полное обучение, при котором знания включены в программу, то зачем ему давать новые подсказки? Зачем ставить метку-символ? Зачем вообще упоминать о боевых се́рпансах? Неужели попадавшие сюда частично теряли память? Или тут порой творилось такое, что контуженые туристы вдруг мнили себя управляющими? Или наоборот, наездники притворялись туристами?

Вследствие такого вывода стали напрашиваться сотни новых вопросов, которые я и поторопился задать. Часть осталась безответна, а вот некоторые объяснения весьма и весьма заинтриговали:

– Почему на моём символе наездник с бородой и усами?

– Традиция, которой самые могучие и ловкие воины следуют неукоснительно тысячи лет.

– То есть я тоже отношусь к категории «могучих воинов»?

– Отношение – весьма отдалённое, но – несомненное.

Вот и понимай как хочешь… Но в любом случае вопросы из меня сыпались, как капли дождя с неба в дождливую погоду. Причём я не гнушался задавать и вопросы чисто провокационного характера или с таким умыслом, чтобы запутать вживлённую кем-то программу:

– Как будет выглядеть метка-символ на руке у туриста?

– Как называется верёвка на моей метке?

– Где туристы закупают апельсины?

– Почему символ управляющего: мужчина, держащий женщину на руках?

– Зачем в арсенале собралось столько бочек с мёдом?

– Как точно произносится название предмета, который раскручивает на верёвке наездник?

Только на последний вопрос я получил чёткий ответ: «Ви́млач». Ну и верёвка вдруг оказалась банальным и привычным мне шпагатом. То есть мне следовало ездить на боевом се́рпансе, раскручивать над головой у себя шпагат с привязанным к нему ви́млачем и швырять последний в…

Дальше моя фантазия буксовала полностью. По детской логике, для такого простого действа самым ловким и могучим воином быть не обязательно. Ну, раскрутил, ну зашвырнул куда подальше, в чём фишка?

«А-а-а!.. – пришло в голову некое озарение. – Скорее всего, речь идёт о соревнованиях! Некое подобие наших олимпиад. Кто дальше булаву… или как его там… ви́млач закинет, да ещё и на скаку, тот и чемпион. Кстати, надо будет спросить: кто устраивает эти соревнования. Да и вообще немного удариться в сторону спорта, авось и ещё слово, два получат косвенные разъяснения или подсказки…»

Хотя больше мне в тот день ничего выяснить не удалось. Если до этого момента я ещё как-то отправлял от себя всё больше нервничающую Ксану, то уже когда «молодые» пришли по мою тушку и потребовали обещанное мной торжество немедленно, волей-неволей пришлось покидать насиженный табурет и отправляться на свадьбу. Тем более что и в самом деле пообещал по глупости устроить некий новый обряд, который я подсмотрел в мире Трёх Щитов и который тут не практиковался. Уж больно хотелось устроить нечто необычное, радостное и новое…

Инициатива наказуема! Знал бы, что у меня такие важные расспросы состоятся сегодня, сразу бы с утра объявил боевую тревогу и отменил бы мероприятия. Но выйдя на приготовленную площадку возле самого основания башни, увидел одухотворённые лица жениха и невесты и благоразумно перенёс на завтра все свои подспудные мысли разделаться тут по-быстрому, а потом сбежать.

Расслабился. Оставил позади все проблемы и переживания. Вдохнул полной грудью и всей душой и телом устремился на праздник. Тем более что сам в нём играл главенствующую роль. Конечно, как организатор, исполнитель и массовик-затейник, а не как действующее лицо. Потому что главными там всё-таки были жених и невеста.

Глава тринадцатая

Угроза многожёнства

Свадьба у нас прошла великолепно. И по всеобщему признанию ветеранов, о чём-то подобном на Дне даже не слышали. Все танцевали, пели, рассказывали смешные истории и водили хороводы. Потом я торжественно оглашал победителей, а новобрачные вручали награды. И всё это в окружении пятнадцати костров чередовалось: застолье, конкурсы, танцы, импровизации и вновь пышные тосты, которыми я тоже поразил всех без исключения. Из музыкальных инструментов у нас имелось несколько бубнов, разной тональности колокольчики да десяток самодельных флейт, на которых играли все по очереди и кто во что горазд.

Было очень светло, мы настолько окружили себя светом, что у некоторых слезились глаза. И всё потому, что мы заранее запасли огромное количество дров и теперь их расходовали беззаботно и без малейшей экономии.

Единственной дамой, которая участвовала лишь в конкурсе рассказов, была Зоряна. Танцевать после болезни она ещё не смогла, а петь тоже отказалась на том же основании, хотя было заметно, что причина совсем иная. По сути, её рассказ был лучший и несомненно заслуживал высшей награды, но тут меня от такого итога в судействе остановила высшая политика нашего маленького государства. Во-первых, сама кандидатка в победительницы, когда я на неё взглянул и поощрительно показал большой палец руки, отрицательно мотнула головой, словно умоляла так не делать. А потом я заметил косой взгляд из-под нахмуренных бровок моей ненаглядной Ксаны, которая слишком уж пристально и нехорошо посматривала то на меня, то на выздоравливающего лидера и организатора побега недавних рабынь.