Соперницы. Знаменитые «любовные треугольники» - Ульрика Грюневальд

Гитлер все еще продолжал заглядывать в фотоателье своего друга Гофмана и поддерживать контакт с Евой Браун. В начале 1932 года безобидные совместные посещения пикников и кафе переросли в нечто большее. В мюнхенской квартире Гитлера на Принц-регентенплац Ева Браун стала его любовницей, сообщает одна из экономок [4] .

Очевидно, для того чтобы эта связь стала возможной, требовалась помощь со стороны. Вот свидетельство заведующего хозяйством Гитлера Герберта Деринга: «Если бы Гофман не соединил этих двоих, они никогда бы не были вместе. Но Гофман не переставая старался соединить их, подавая, так сказать, Гитлеру Еву Браун на серебряной тарелочке, пока тот не клюнул».

Возможно, Гофман преследовал здесь и собственные интересы, убирая таким образом из-под «обстрела» свою дочь Генриетту. Рвущийся к власти национал-социалист был с ней очень хорошо знаком. Об одном почти «поцелуе» рассказывает сама Генриетта: «После вечеринки в доме Гофмана она осталась одна, все гости разошлись, отец тоже ушел к себе в комнату. В дверь позвонили, перед Генриеттой стоял Адольф Гитлер. Он забыл свой кнут. «Да. Вот он висит в гардеробе на крючке, короткий кожаный кнут, служащий одновременно поводком для собаки…» Господин Гитлер был в английском пальто, в руке держал свою серую велюровую шляпу. И вдруг он произносит что-то такое, что ему совсем не идет, произносит очень серьезно: «Не хотите ли Вы меня поцеловать?» Он сказал «Вы». Что за представление: целовать господина Гитлера?»

Девушка отказывается, и Гитлер молча уходит. Генриетта тут же рассказывает все отцу. Реакция Гофмана – бурная: «Не обольщай себя надеждами. А ну марш в постель!» Впоследствии, однако, общение Гитлера и Генриетты продолжалось, и он даже познакомил ее с одним из членов своей партии фон Ширахом. Фон Ширах станет позже министром по делам молодежи Третьего рейха, а Генриетта выйдет за него замуж.

Но вернемся к Еве Браун. Об отношениях с ней Гитлера знали очень немногие, свою связь Гитлер афишировать не хотел. Вначале Ева ничего не знала о его особенных отношениях с Гели и не могла предполагать, как много значила для Гитлера его племянница. После самоубийства Гели Гитлер рассказал Еве Браун, как он потрясен этой смертью. Ева восприняла его рассказ по-своему. Она пробует копировать Гели: одевается как та, делает себе такую же прическу, подражает ее пластике. Ева явно старается заменить Гели Раубаль. Невозможно. Для Гитлера Гели остается незаменимой. Ева, поначалу не находившая в этом пожилом, по сравнению с ней, человеке ничего особенного, теперь была безнадежно влюблена. Возможно, здесь сказалась тоска по отцовской любви. Еще маленькой девочкой Еве приходилось бороться за любовь к себе. Ее отец, Фридрих Браун, мечтал иметь не дочь, а сына. Ева была дикаркой и готова была становиться на уши, чтобы только понравиться отцу. В школе она была далеко не самой усердной ученицей и прибегала ко всяческим трюкам, чтобы не обременять свою жизнь чрезмерными занятиями. От отца ей иногда доставалась порка, да и мать была с капризной девочкой не ласковее.

Теперь, теоретически, Гитлер должен был бы восполнить недостаток родительской любви к Еве. Но, похоже, в этот период времени он любил Еву Браун тоже чисто «теоретически». Адольф Гитлер целиком и полностью посвятил себя своей невесте Германии и весь 1932 год провел главным образом в предвыборных поездках и политических мероприятиях. Ева все больше приходила в отчаяние от разлуки с ним. Подливала масла в огонь и Генриетта Гофман (кстати, Генриетта дружила когда-то и с Ангеликой Раубаль), показывая Еве многочисленные фотографии, на которых Гитлер с агитационной целью был изображен среди красивейших женщин Германии.

«Ужасными были для Евы годы перед войной, когда Гитлер давал в своей рейхсканцелярии большие приемы для деятелей искусства. Он приглашал к себе до тысячи человек. Деятели театра, музыки, кино, художники – все, кто принадлежал к области искусства, были приглашены, – рассказывает Герберг Деринг. – На таких приемах он с удовольствием находился в окружении в высшей степени элегантных, волнующих дам. Тут было отчего взорваться от ревности».

Когда год прошел почти без известий от любовника, Ева Браун решила воздействовать на его самое уязвимое место. Она знала, как потрясло Гитлера самоубийство Гели, и теперь точно так же взяла в руки пистолет, принадлежавший ее отцу и хранившийся у того в ящике стола. Никто не может сказать, хотела ли она на самом деле покончить жизнь само убийством или ее целью было только напугать любовника. Ева приставила пистолет к горлу и в полночь нажала на курок. Хотя она только оцарапала горло, крови было много. Придя в себя, Ева сама вызвала врача.

Гитлер увиделся со своей любовницей только после того, как она вышла из больницы. Место встречи: квартира все того же фотографа Гофмана. Перед тем, как Ева предстала перед Гитлером, подруга искусно подкрасила ей лицо. Глубокие, темные тени под глазами еще больше придавали ей вид жертвы. На Гитлера ее акция подействовала настолько, что он «сделал для себя выводы»: «Я должен буду в будущем больше заботиться о ней. Это нужно для того, чтобы она больше не вздумала повторять подобную глупость».

Он сдержал слово, действительно стал уделять ей больше внимания, но их отношения продолжали и дальше быть под секретом. А на публике Адольф Гитлер являлся в окружении знаменитых женщин: Магды Геббельс, Лени Рифеншталь и актрисы Анни Ондра. К этому кругу принадлежала в то время и Винифред Вагнер, невестка композитора Рихарда Вагнера. Ее муж Зигфрид рано умер, и Гитлер часто навещал вдову на ее вилле. Гитлер любил оперы Вагнера – еще больше, чем музыка, на него производили впечатление массовые сцены, как, например, в «Кольце Нибелунгов». Он, безусловно, черпал в них вдохновение для инсценировок национал-социалистических партийных мероприятий.

Песнь о Нибелунгах

В средневековой легенде о Нибелунгах две королевы – Брунхильда и Кримхильда – спорят о том, чей муж – Гюнтер или Зигфрид – лучше и сильнее, а следовательно, и выше рангом. Спору предшествовала игра мужчин, полная интриг: король Гюнтер сумел покорить сердце Брунхильды именно благодаря помощи Зигфрида, спрятавшегося под шапкой-невидимкой. При этом Зигфрид, будучи невидимым, еще и похищает у нее кольцо и пояс. Брунхильда ни о чем не догадывается, и муж-король Гюнтер тоже мудро решает не посвящать ее в свою тайну. Поэтому Брунхильда считает Зигфрида человеком из свиты своего мужа и настаивает на этом в споре с другой королевой.

Королеве Кримхильде известно, какую роль играл Зигфрид на самом деле, она раскрыла тайну двух мужчин. Но вместо того чтобы сказать об этом открыто, она предпочитает изощренно помучить Брунхильду. Надевает на себя драгоценности соперницы, которые у той похитил Зигфрид, демонстрируя всем, а в первую очередь сопернице-королеве, как в действительности обстоят дела. Соперничество женщин приводит к ненависти и жажде мести.