Ангел-истребитель - Донн Кортес

ЛОЖНЫЙ МОЗГ СЛЕДОВАТЕЛЯ

Рецепт Катастрофы

Взять 1 Доверчивого Гурмана

Добавить 1 Головку Неотразимой Приманки

Смешать с добавлением Хитрости

Приправить убийством

Подавать Широкой Публике

ПАТРОН: Как ты сам считаешь?

У Джека пересохло во рту.

— Проклятье! — тихо выругался он.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Думаю, ты еще не опубликовал ничего подобного ни на одном из этих сайтов. Случись такое, ты порекомендовал бы мне поискать самому.

ПАТРОН: И тем самым напрасно потратил бы наше с тобой драгоценное время. Неплохо. Но позволь задать тебе, Следователь, гораздо более важный вопрос: почему я этого не сделал?

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Не знаю.

ПАТРОН: А ответ прост. Гурмана не существует.

Джек недоверчиво поморщился.

— Что-что? — пробормотал он.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Не уловил.

ПАТРОН: Не прибедняйся, Следователь. Ты следуешь за мной по пятам. Неужели ты считаешь себя единственным и неповторимым убийцей, который владеет сразу несколькими сетевыми воплощениями?

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Как, ты и есть Гурман?

ГУРМАН: Ты угадал, Следователь. Иди и возьми меня.

Это неправда, подумал Джек.

Но это было вполне возможно.

В этом даже имелся смысл. Еще одна персона, на которую можно переводить стрелки, еще один голос, участвующий в обсуждениях на «Волчьих угодьях». Страховой полис. Все, что требуется, чтобы тебе поверили, лишняя рука мертвой проститутки.

Но зачем было открываться? Самонадеянность? Бравада? Я знаю, что ты все ближе, и мне на это наплевать. Или страх? Я готов к встрече, так что лучше держись подальше.

Ни в то, ни в другое не верилось. Патрон был слишком умен, чтобы добровольно расстаться с подобным преимуществом, и слишком уверен в себе, чтобы прибегать к тактике запугивания. Главное же — он знал, что Следователь никогда не опустит руки.

Джек пролистал сайты, список которых прислал Патрон; никаких сообщений для Гурмана. Он провел поиск по ключевым словам (вроде «рецепт», «мозги»), вышел еще на полтора десятка сайтов; результат тот же.

Только время зря потратил.

Может, в этом и крылась западня? Патрон сделал это не для того, чтобы остановить его, а чтобы вселить неуверенность. Усложнить ситуацию.

Сказал ли Патрон правду? Проверить невозможно в одном Джек был уверен на все сто.

Ему бросили вызов.

— Эй! — позвала Никки. — Я все купила. Прикрыв дверь номера, она вытащила пистолет из одного кармана куртки, две коробки зарядов к нему — из другого. Пистолет был увесистым автоматическим оружием, черным с коричневой рукоятью.

— Он обошелся мне в пять сотен и минет; мне продал его старый гангстер, которого я обслуживала когда-то… Может, его шайка больше и не правит городом, но их и теперь еще можно найти. — Она бросила покупки на постель, на которой, заложив руки за голову, лежал Джек.

Потянувшись, он поднял оружие. Внимательно осмотрел.

— Прекрасно. Передай мне заряды.

Она принесла коробку, вручила ему.

— Да, и… в общем, я тут подумала… Джек, а что ты собираешься делать, когда мы уложим Патрона? — Никки примостилась на краешке кровати.

Джек не отвечал.

— Джек? — осторожно позвала Никки. — Что ты тогда будешь делать?

— Продолжать дальше. — Он распечатал боеприпасы.

— Да? И долго?

— Пока меня не остановят, — сказал Джек. — Сама знаешь.

— Знаю. Мы заключили договор, так? Продолжаем, пока можем. Но Джек… я начинаю немного нервничать.

— Из-за чего? — Он начал заряжать магазин пистолета. Один за другим, они со щелчком становились на место, преодолевая сопротивление пружины.

— Из-за всего того, о чем ты предпочитаешь не говорить.

— Это… — прикрыл глаза Джек. — Это не проблема.

— Слушай, Джек, я не знаю, как и сказать, но… Я не уверена, что ты хочешь поймать Патрона.

Распахнув глаза, Джек рывком повернулся к ней.

— Что?

— Ведь он и есть причина всему, чем ты занимаешься, Джек. Он сделал тебя тем, кто ты есть. Что произойдет, когда ты наконец поквитаешься с ним?

— Не знаю, — тихо выдавил Джек.

— А может, он станет последним, Джек? Может быть, после него уже не будет смысла продолжать дальше?

— Тут дело совсем не в моей мести, Никки. Сама знаешь.

— Да. Тут дело в раскрытии нераскрытых убийств. Когда ты поймаешь Патрона, дело о гибели твоей семьи тоже будет закрыто.

— А как же ты, Никки? Как насчет всех твоих подружек на улицах, их семей? Кто закроет эти дела? — Одним сильным толчком он поставил магазин на место.

Встав, Никки отошла к столику и плеснула немного водки в питьевой стаканчик.

— Мы не сможем помочь этим людям, если погибнем сами.

— Мы должны постараться. Я должен.

Никки с размаху поставила не успевший опустеть стаканчик обратно на стол и развернулась к Джеку.

— Черт возьми, я вовсе не собираюсь уходить на покой. Просто ты выискиваешь все новые способы покончить с собой.

Он спокойно встретил ее взгляд.

— Понятно.

Издав единственный смешок, Никки вновь подняла свое питье.

— Ну конечно. Ты же Следователь, само хладнокровие и крутизна. Ты обязательно изловишь и допросишь подонка, который убил всю твою семью и предоставил тебе обнаружить их тела. Ты сделаешь это и глазом не моргнув. Ты что, совсем с ума сошел, что ли? — Она уже кричала, размахивая стаканчиком. Немного водки пролилось на щеку Джека, отчего он вздрогнул. — Да ничего подобного! Ты слишком уперт, чтобы тронуться рассудком. Но может, пришла пора и Следователю спросить себя кое о чем?

Джек поднялся с кровати.

— У меня нет на это времени.

— Что произойдет, когда ты усадишь Патрона на этот свой стул, Джек? — спросила Никки. — Что произойдет с тобой, когда Патрон в сочных деталях опишет, что он сотворил с твоими родителями? С твоей женой? С твоим ребенком?

Отойдя к шкафу, Джек снял с вешалки пиджак и сунул пистолет во внутренний карман.

— Мне надо идти. Я вернусь через несколько часов.

Схватив за локоть, Никки заставила Джека развернуться и посмотреть на нее.

— Я полагаюсь на тебя, Джек, — сказала она. — Каждый вечер я вкладываю свою жизнь в твои долбаные руки. И прежде я никогда не чувствовала опасности, слышишь? Никогда.

— Пора бы и почувствовать, — сказал Джек.

Он выдернул руку из ее пальцев, распахнул дверь и вышел.

Дорогая Электра,

сегодня меня ждало большущее потрясение.

Выяснилось, что… я — пришелец! Мои настоящие родители были родом с альфы Центавра, и они отдали свое дитя на воспитание землянам, чтобы защитить меня от злой Галактической Империи! Значит, я даже не родня дяде Рику; можно сказать, на этой планете у меня нет вообще никаких родственников!

Ты что, мне не веришь?

Ну и ладно, никакой я не пришелец. Но меня и вправду могли удочерить, правда? Вполне возможно. Это даже объяснило бы, почему я вечно чувствую себя не в своей тарелке… Может, из-за этого мне и нравится дядя Рик.

Вот странно было бы выяснить что-нибудь этакое. Вроде как теряешь сразу всю свою семью. А потом непременно приходится отправляться на поиски Настоящей Семьи, а это одновременно и радует, и пугает. Знаешь, когда в тебе зреет надежда, что настоящие родители ужасно богаты и знамениты, но ты все равно боишься, что они окажутся какими-нибудь деревенскими психопатами. И если это действительно так, сразу начинаешь думать: а как это отразится на тебе самой, — может, в один прекрасный день ты тоже сойдешь с ума? Начнешь пьянеть от лунного света и стрелять по невидимым белкам?

Или, может, я уже сумасшедшая? Интересно, знают ли психи о том, что они — психи? В школе я спросила об этом Джессику, и она ответила: «Если человек знает, что он сумасшедший, это доказывает обратное». Вот это уж точно идиотизм, но я ей так не сказала.

Мне кажется, если человек по-настоящему сошел с ума, он вряд ли поймет вопрос. А если у него просто не все дома, это почти то же самое, что простудиться: ты чувствуешь, что нездоров, но можешь попытаться одолеть болезнь. Конечно, при простуде можно принимать витамин С, побольше пить и не вставать с кровати, — а что делать, когда начинаешь терять рассудок? И еще: простуда — это на неделю, она непременно кончится. А сумасшествие? Может ведь произойти что угодно. Можно отправиться в школу в чем мать родила, с одной лишь корзиной на голове. Можно ловить и есть жуков. А можно взять нож и зарезать свою лучшую подругу.

А в самом начале будет момент, когда поймешь: творится что-то неладное, но остановиться будешь уже не в силах.

Давай сменим тему, ладно, Электра? (Сказала девочка своей воображаемой подружке.)

Вернемся к потрясению. Вся эта история с удочерением пришла мне в голову только потому, что сегодня — мой день рождения. Пятнадцать, спасибо, что спросила. Никакого особого торжества, просто зашли несколько подружек, и мы с ними веселились, как могли. Мама купила мне в «Дэйри Куин» здоровый торт из мороженого, а еще мне подарили горный велосипед — вот это было круто.