Глаз Охотника - Деннис Маккирнан

Эльфы сшили ваэрлингам зимнюю одежду, легкую, но необычайно теплую, а также новую летнюю одежду из мягкой кожи. Все одеяния были выдержаны в серо-коричневых и черно-белых тонах, которые лучше всего подходили для маскировки. Плащи-дождевики были снаружи коричневыми, а внутри серо-зелеными. Даже наметанный эльфийский глаз с трудом различал закутанную в такой плащ фигуру на фоне камней или деревьев.

Друзья упражнялись во владении каждый своим видом оружия, а варорцы также учились пользоваться длинными ножами для ближнего боя. Однако это оружие Фэрил и Гвилли должны были применять лишь в случае крайней необходимости, потому что пращой и кинжалами они владели несравненно лучше.

Ваэрлинги и эльфы учились подстраховывать друг друга во время боя, обсуждали возможные варианты тактики, применимой против рюкков, хлоков и валгов.

Фэрил продолжала обучать Гвилли грамоте, используя для этого любой удобный случай. Вместе они также брали уроки языка сильва, и баккан иногда путался в словах языка эльфов, твилла и пелларского. Однако его природная склонность к языкам и известная доля упорства помогали Гвилли справиться со всеми трудностями.

Впрочем, не стоит думать, что учеба отнимала у друзей все время. Эльфы любят разнообразные торжества, одним из которых является Праздник зимы. Гвилли и Фэрил никогда не упускали возможности поразвлечься, но и не отлынивали от работы, которая неизменно сопровождает у эльфов любое веселье. Домашние обязанности варорцы, по примеру эльфов, тоже поделили между собой. Оба готовили пищу, убирали дом и чистили своих пони. Гвилли научился шить, а Фэрил — колоть дрова. Они как дети радовались своим кулинарным успехам и смеялись над неудачами. У молодоженов появлялось все больше и больше общего, а их любовь становилась сильнее с каждым днем.

В первый день Праздника зимы, который выпадал на зимнее солнцестояние, все собрались в парадной зале дворца, нетерпеливо ожидая праздничного обращения Инариона. Эльфы держали в руках чаши с чистой водой. Наконец правитель тоже поднял свою чашу и заговорил на языке сильва. Фэрил и Гвилли уже достаточно изучили его, чтобы понять, о чем шла речь.

Инарион говорил так:

— Дарал э алори ан Арден дал… Леди и лорды долины Арден! За самой длинной ночью в году пусть следуют солнце и новый день, которые гонят ночь и беду! Теперь свет Адона будет нарастать с каждым днем, как будет нарастать и радость в наших сердцах. Возрождение и расцвет природы осчастливят всех и вся: прозрачный воздух, чистую воду, плодородную землю и живущих на ней созданий Адона, которых мы, эльфы, должны оберегать от всех невзгод, мудро и чутко вести по дороге истины. Однако наше высокое предназначение не повод для гордыни. Помните, друзья: даже смертные, которые кажутся нам неразумными и слабыми, могут порой оказаться мудрее нас. Так не возноситесь же над другими и прислушивайтесь к их советам! Знание — это еще не самое ценное. Есть на свете вещи и поважнее его!

Леди и лорды долины Арден!За самой длинной ночью в годуПусть следуют солнце и новый день,Которые гонят мрак и беду! —

И со словами «Хай, лаэнские стражи, хай, защитники мира!» Инарион поднял свою чашу и осушил ее.

Эльфы последовали примеру своего правителя, и зала наполнилась радостными возгласами.

С первой весенней оттепелью началось таяние снега. Река Тамбл вырвалась из ледяных оков и наполнила зеленеющие поля и луга радостным бурлящим ревом. Птицы и звери начали пробуждаться от зимней спячки, вылезли из своих нор и приветствовали долгожданный приход весны. Те же, кто в спячку не впадал, почувствовали прилив жизненной энергии и с новыми силами принялись обустраивать жилища.

На середину апреля выпадало празднование эльфами дня весеннего солнцестояния и смены времен года. К этому радостному событию, которое продолжалось трое суток, Фэрил и Гвилли получили от эльфийских портных обновки. Дамну одели в шелковое алое с золотом платье, обули в туфли цвета рубина и украсили волосы лентами. Баккана нарядили в темно-зеленые брюки и салатного цвета рубашку. Ему выдали черные ботинки с серебряными пряжками и широкий пояс в тон наряду. Эльфы налюбоваться не могли на своих маленьких друзей, когда они танцевали вальс в парадной зале, а в их блестящих глазах отражалось пламя свечей.

После праздника друзья вновь принялись за тренировки. Они оттачивали искусство маскировки, мастерство скалолазания и устройства ловушек, причем делали это в любую погоду и в самых разных местах: на скалах, в полях, на отвесных каменных стенах и в непроходимых зарослях, — ведь никто не знал, в каких условиях им будет суждено воспользоваться своими навыками. Фэрил, Гвилли, Араван и Риата делились друг с другом всем, что знали, и вскоре друзья одинаково хорошо умели застать противника врасплох, поразив его неожиданным ударом, лазить по деревьям и расставлять хитроумные ловушки. Однако, кроме тренировок, у наших героев было немало и других забот. Они помогали эльфам пахать землю, пасти скот и ухаживать за домашними животными.

Однажды, когда Риата, Фэрил и Гвилли отогнали овец на пастбище высоко в горах, дамна опять вернулась к волновавшему ее вопросу, который нет-нет да и всплывал в разговоре, и вновь спросила эльфийку о пророческом даре Раэль и о том, как та изрекла свое предсказание.

Риата откинулась на большом плоском обломке скалы, который служил ей сиденьем. На лице ее появилось задумчивое выражение.

— Мы с Раэлью сидели на берегу реки Тамбл, недалеко от дома, и пытались заглянуть в будущее с помощью магических кристаллов. Кристалл Раэли был побольше моего, шестигранный и заостренный на концах. У меня-то никогда не было особых способностей к ясновидению, и все это мы проделывали скорее шутки ради. Я никак не могла сконцентрироваться и сумела уловить только отдельные короткие вспышки и пятна. Вдруг Раэль впала в какое-то странное состояние, близкое к трансу, и изрекла пророчество. Услышав его, я немедленно отправилась к твоим предкам, Томлину и Пэталь… Но ведь тебе это все известно, не так ли?

Фэрил кивнула:

— Да, ведь я читала дневник Пэталь.

Несколько минут они молча наблюдали за овцами, мирно пощипывавшими травку между разбросанных по зеленому лугу скал, и за Гвилли, который вприпрыжку носился за непослушным ягненком, отбившимся от стада. Ни с того ни с сего Фэрил вдруг, набравшись смелости, просительно произнесла, обращаясь к эльфийке:

— Риата, ты меня когда-нибудь научишь ясновидению?

Риата остолбенела от неожиданности:

— Но, Фэрил, то немногое, что я знаю об этом, мне рассказывали так давно, что я, должно быть, ничего уже не помню. Какой из меня учитель?