Книга Полетов - Кейт Миллер

Пико последовал за незнакомцем по залу, сбавляя шаг перед каждым светильником, чтобы получить порцию тепла. Направо открылся другой зал, с потолками еще выше, где стены покрывали барельефы, изображавшие ужасы войны. Отрубленные головы, занесенные секиры, надругательства над мертвыми женщинами, нанизанные на пики дети, разинутые в агонии рты - образы, нагоняющие такую жуть, что мутился рассудок, и Пико, без того напуганный, смотрел в сторону.

В конце зала обнаружилась маленькая дверь, и незнакомец наклонился ее открыть, а потом выпрямился, пропуская Пико вперед. Они очутились на винтовой лестнице со ступенями, стертыми бесчисленными подошвами. Лестница привела в крохотную комнату наверху башни, с узкими прорезями вместо окон, глядящими на три стороны.

С новым поклоном безмолвный хозяин удалился, закрыв дверь. Пико услышал, как повернулся в замке ключ, и затем отзвуки шагов стихли.

Комната представляла собой каменный мешок чуть больше двух шагов в поперечнике, в окна и кулак бы едва протиснулся. Скинув рюкзак, он прошел от одной прорези к другой. Через первую виднелся заснеженный склон, где он только что карабкался, за снежной пеленой вдали смутно проступал город. Вторая смотрела во тьму, увенчанную короной звезд. Но вот третья выходила на замок, и, вжавшись скулами в каменную пасть, он смог разобрать некоторые детали замковой архитектуры.

Он стоял в самой высокой из четырех башен, поднимавшихся над прямоугольником из черных крыш и стен, массивных и зловещих, поблескивающих в свете звезд. В центре он увидел двор со статуями из камня либо алебастра, трудно различимыми с такой высоты, - их плавные линии резко контрастировали с грубой архитектурой здания.

Движение в освещенном окне над двором привлекло его внимание, и он увидел, как за длинным столом с горящими светильниками единственный, похоже, обитатель замка накрывает себе ужин: кладет приборы, ставит кубок, приносит из буфета графин и накрытый поднос. Усевшись, он заткнул за воротник салфетку, снял с подноса серебряную крышку и положил себе дымящийся ломоть жареного мяса. Налил темного вина из графина и приступил к неспешной трапезе, не глядя по сторонам. Хотя на таком расстоянии Пико не мог разглядеть его черты, он чувствовал движения незнакомца как свои собственные, и смотреть на него было все равно что видеть себя во сне, столь необыкновенным было сходство во внешности и манерах.

Он продолжал смотреть, пока незнакомец не закончил трапезу и не вытер губы, поднявшись затем потушить светильники. Тогда он опустился на пол и принялся растирать щеки и лоб, задубевшие на ледяном ветру. При нем были книги, но без света не почитаешь, и он достал из рюкзака одеяло и завернулся поплотнее. Спал он беспокойно, то и дело вздрагивая и просыпаясь. Задолго до того как стало светать, холод поднял его на ноги, и он принялся расхаживать по комнате - два шага вперед, разворот, два шага назад - пока в очередной заход глаз не уловил всплеск цвета и он не понял, что в окна заглянул рассвет. Он смотрел, как вдали, откуда не долетает карканье, кружат стаи воронья, словно черные смерчи над крышами города, а там над кафе начали распахиваться полосатые навесы, и ему очень захотелось чашечку кофе. За вторым окном лежали безжизненные скалы под снегом. Теперь, когда на небе показалось солнце, из третьего стали хорошо видны скульптуры во дворе, высеченные, как оказалось, изо льда. Свет играл на множестве граней, зажигая внутри жизнь, превращая холодные фигуры в ярких, каверзных духов, разноцветных, как капли росы.

Попозже утром незнакомец, вновь во всем черном и с черным шарфом вокруг шеи, показался во дворе. Клинком и топориком он принялся тесать пока что бесформенную ледяную глыбу, молочными брызгами рассыпая в воздухе ледяную крошку. По мере того как он медленно перемещался, из глыбы стали проступать очертания борющегося человека - тут плечо, там колено, рождая в Пико какие-то смутные ассоциации. Час или два Пико наблюдал за его работой, потом незнакомец собрал инструменты и вернулся внутрь, оставив борца по-прежнему в ледяном плену.

Вокруг окон камень потемнел и лоснился, где к нему прикасались несчетные руки и лица, на железной двери виднелись царапины, как от ногтей или от пряжки ремня, которыми пытались расковырять железо. Пико попробовал дверь рукой, потом плечом Она была незыблема, как стена Оставался замок. В голову пришла мысль о кусочке гнутой проволоки, что хранился на дне рюкзака напоминанием о воровских деньках. Он достал его и вставил в замочную скважину. Только замок был сработан на славу, а сам он подрастерял навыки, потому провозился полдня, крутя свой инструмент так и эдак, пока язычок со щелчком не отошел.

Все время, пока, он корпел над замком, из головы не выходил план бежать из черного замка, как только удастся выбраться из комнаты. Но сейчас, подойдя к выходящему во двор окну, он вновь увидел незнакомца за ужином из мяса и вина, незнакомца с его собственным лицом и осанкой, и понял, что встречи не миновать. Как ни жутко идти прямо в средоточие ужаса, его дальнейший путь неизбежно вел к молчаливому хозяину черного замка.

Оставив рюкзак в комнате, Пико спустился по лестнице в зал с резными стенами. Дважды огибал он углы, прежде чем во внутренней стене дальнего зала обнаружилась дверь, опоясанная полоской света Подкравшись, он приложил ухо к замочной скважине и услышал звяканье металла о фарфор. Он взялся за дверную ручку. Дверь не была заперта. С лихорадочно колотящимся сердцем он распахнул дверь и вошел.

Занятый едой, незнакомец не заметил вошедшего, пока тот не остановился на границе освещенного пространства всего в нескольких шагах. Тогда он поднял голову, и приборы со звоном упали на тарелку. Казалось, бесконечную минуту они не сводили друг с друга глаз, не решаясь отпустить стрелки часов, чтобы мир не потерял и без того шаткое равновесие. Пико заговорил первым.

- Я видел из окна твои скульптуры. Прекрасная работа.

Незнакомец резко поднялся, потянувшись к рукояти отсутствующего меча, и снова сел. Взяв вилку с ножом, он с сомнением оглядел их.

- Можно присоединиться? - спросил Пико.

Незнакомец дернулся, как от удара, и замер, глядя на Пико,

который расценил это как приглашение и, пододвинув стул, уселся. Клубы взметнувшейся пыли заставили его несколько раз чихнуть. Он высморкался в носовой платок и перевел взгляд на хранящего молчание хозяина, чье лицо было таким бледным, губы неестественно алыми, глаза будто впадины в черепе, но в каждом теплилась искра, словно бы Пико смотрел на светильники в дальнем конце двух темных коридоров.

- Так, - проговорил Пико. - Как видно, ты живешь здесь один. - Ответа не было, и он продолжал: - Некогда и я жил один, на другом краю света, - и повел рассказ о своей библиотеке.