Незапертая Дверь - Роксолана Коваль

— Последний, обещаю, — взгромоздившись на упершегося в спинку стула Алика, заверила я, сунув ему стакан. — Чтобы закрепить свою безупречную репутацию.

— Надеюсь, после этого ты соизволишь слезть с меня? Тяжелая!

Я резко кивнула, едва не огрев лбом Алика по очкам. Ради сохранности я их сняла и бросила на столик. Собравшись с силами, крот разделался с последней порцией.

— Слезь с меня, Надя. Не надо сокращать дистанцию.

— Я жду результата, — не собираясь отставать от него, оправдала я свое пребывание на его коленях.

— Подожди его на стуле. Мне не по душе эта пусть и временная двусмысленность положения наших вполне ясных отношений, не подразумевающих чего-то большего.

Мне понадобилось время, чтобы осмыслить сказанное. Крот будто специально демонстрировал свое умение трезво мыслить после стольких стаканов выпитого. Короче, языком он ворочал быстрее, чем я мозгами.

— Если в наших отношениях все предельно ясно, чего тогда нервничать? — прошептала я и поцеловала его в щеку, показавшуюся мне гладкой и прохладной, как глянцевый журнал. — Не подразумевая чего-то большего, скажи как друг, ты считаешь меня привлекательной девушкой?

— Ты ждешь комплимента или правды?

— Правдивого комплимента.

— Ты безобразно пьяная, но при этом милая.

Да уж, умеют кроты польстить барышням! Интересно, своим мистейкам Алик хоть раз сказал что-нибудь приятное, прежде чем позволил уложить себя в кровать? Тьфу, ну о чем я только думаю! Какая пошлятина поднимается на облаке коньячных испарений!

От моих неуместных домогательств Алика спас его мобильник, зазвонивший в соседней комнате. Крот вышел и с кем-то разговаривал, а я решила вернуть на место паспорт, пока он его не хватился. Подойдя к полке с журналами, спортивными газетами и прочей ерундой, я сунула паспорт в открытую папку. На глаза попался знакомый предмет. Брелок в виде маленьких весов на цепочке. Я оглянулась на дверь, за которой скрылся Алик, так как в подвале сотовый плохо работал, и осторожно вытянула эту безделушку. На ней было кольцо с четырьмя ключами. Меня будто обдало ледяной водой. Я смотрела и не верила самой себе, а в голове уже бушевал ураган безумных мыслей.

Это были ключи Либры. Один от дома родителей, второй — от квартиры Марьи Сергеевны, третий — от подвала Алика. А четвертым был ключ от пустующей хаты ее бабки! Все то, на чем зиждилась непричастность Алика к случившему, рассыпалось прахом. Мои предположения и опасения, бившиеся лбами в закрытую дверь, кубарем ввалились внутрь. И начали строчить картину происходящего в ту ночь.

Алик позвонил своей подружке раньше, потом наткнулся на тетю Глашу и при ней заскочил в квартиру, но позже отправился к дому Либриной бабки. Алика Русалка считала ничтожным и, наверное, подумала, что может запросто с ним справиться. И просчиталась, понадеявшись на свои силы. Крот сделал то, зачем явился, потом воткнул в замок связку каких-нибудь левых ключей, а сам взял эти. Никому и в голову не придет, что дверь была закрыта не изнутри, а снаружи. Вот и все. Несчастный случай, во всем повинна дьявольская книга.

Одной мне ведомо, что я испытала за эти несколько показавшихся вечностью минут! Я трясущимися руками затолкала связку в карман и повернулась к вернувшемуся Алику, не представляя, как выгляжу со стороны. Похоже, он заметил произошедшие со мной перемены, потому что странно глянул в мою сторону, повертев в пальцах телефон.

— Что с тобой? — спросил он, пройдя к столу.

— Ничего! — фальшиво улыбнулась я, чувствуя, как трясутся ноги от одного вида кротовой настороженности. — Я совсем забыла о времени! Мне пора идти!

Единственное, о чем я думала, это как поскорее выбраться из подвала. Подхватив книжку, я помахала опешившему Алику и выбежала в подъезд. На улице уже стемнело, но небо было светлым, и я хваталась за блеклые звезды, умоляя дать силы преодолеть тошнотворную слабость. Никак не могла разорвать оковы страха. Я порывалась побежать через площадь, мимо толп гуляющей молодежи. Но с трудом передвигала ногами, устало плетясь сквозь мрак и пелену горячих слез. Кое-как дойдя до дома, встреченная беснующимся Пешкой, я села в прихожей и сжала в одной руке книгу, а в другой — ключи. Потом положила их на пол и набрала номер Кости. Ждала-ждала, но он так и не ответил.

Отправив сообщение с просьбой перезвонить, взяла шило и пошла выгуливать Пешку. В каждом прохожем мне мерещился Алик. Казалось, меня пасут, внимательно наблюдая со стороны. Я не знала, что делать дальше. Это была всеохватывающая растерянность.

Могу ли я доказать, что Алик причастен к несчастью Либры? Посчитают ли связку ключей, найденную в его подвале, уликой? Тем более, сейчас, когда я вынесла ее оттуда? С таким же успехом можно обвинить и меня. Неужели Алик мог все так просчитать? Избавившись от Либры, он позволил мне вернуть себе книгу, чтобы я, напуганная всем происходящим, решилась по доброй воле передать ему ее в нераздельное пользование. Только такой практичности он от меня не ожидал. Не думал, что я буду торговаться и заломлю за нее штуку баксов. Какие шаги он предпримет, когда обнаружит, что ключи пропали? Ведь сразу догадается, что стало причиной моего побега из его берлоги. К тому же, я прихватила его прелесть.

Вернулась домой я совершенно разбитая. Вытащив из кармана шило, зло ткнула им в лежащую на тумбе книгу. Все несчастья из-за нее. Зачем я подсунула ее Либре и доверила Алику все загадки? Во всем виновата я одна. Вся эта история началась с меня.

Я долго плескала себе в лицо холодной водой, потом вытерлась и вышла в прихожую, снова попробовав дозвониться до Кости. Безрезультатно. В итоге плюнула на эту затею и легла спать. С час пялилась в потолок, вертелась с боку на бок, продолжая перемалывать варианты дальнейших действий. Стоило задремать, тут же разбудил кошмар. Обычно я очень редко вижу сны, а в эту ночь они словно решили показаться все на год вперед.

Я видела сияющие врата, ведущие в невидимую Башню Света. Наблюдала со стороны за Ядан, плачущей над телом возлюбленного. Я плакала вместе с ней. Зло била кулаками в темные стены, находясь в шкуре узнавшей о его смерти Элпис. С надменным лицом до крови впивалась ногтями в ладони, восседая на троне в роле Лайбе. Я была такой же пустой и холодной, как отмершая душа владычицы.

Проснувшись в тысячный раз, я перевернулась на левый бок и увидела на балконном подоконнике Лизавету, смотревшую на меня сквозь стекло. Ее огромные глаза поблескивали зелеными кругами, точно висящими в воздухе. Раскрывая пасть, эта бестия неслышно мяукала, но выглядело это так, будто она насмехалась. Поняв, что я проснулась, она принялась ходить вдоль окна, нервно размахивая хвостом. Потом посидела, что-то выжидая, и снова заходила. Сумка, выставленная на балкон, вот что приманило ее, заставило изловчиться и забраться по дикому винограднику на подоконник. Что же она тогда на меня уставилась? Ждет, что я ее пущу и накормлю? После того, как она едва не изувечила меня, полетев в лицо с нацеленными на глаза когтями? Пошла ты, Лизавета!

Волна страха билась в дамбы внешнего равнодушия, когда я отвернулась от окна. Я видела кошачью тень на освещенной фонарем стене, и прутья решетки над ее головой казались мне рогами. Уснуть больше так и не удалось. Еще затемно я окончательно поднялась, перебралась на кухню и поставила греться чайник. Сонный и задумчивый Пешка прибежал следом и жалобно заскулил. Я сыпанула ему остатки корма и, чувствуя себя невероятно одинокой, погладила его по ушам, не заметив, что наступила на шерсть хвоста.

Пес взвился, как ненормальный, и ударил зубами по пальцам. Да так, что у меня рука повисла, онемев до самого плеча. На пол закапала кровь. Впервые за все время я позволила себе дать пекинесу по его плоской морде. Зарычав, паразит попятился от меня, гавкнул и униженный и оскорбленный удалился в зал. Роняя по всему коридору капли, я добежала до ванной, открыла кран и сунула руку под холодную воду. И негаданно отмела одну из версий, что четверо из нашей компании плюс Печкин и Лариска стали для одаренного писателя прототипами. Попались лишь те, кто хоть раз заглянул в бездонную глубину книги!

Вначале Печкин, потом Лариска, вытащившая находку из гроба, затем настал мой черед. Позже затянуло Либру, Алика, а потом и забравшего у Либры книгу Лешку, который из природного любопытства не мог не заглянуть в содержание. Возможно, Женька, придя к кроту, тоже прикоснулся к этой заразе. Так мы стали отчасти ими, а они — отчасти нами.

Замотав руку бинтом, я разрезала скотч на стоявшей под столом коробке и вытащила из нее блюдце с беленой. Расстелив салфетку, налила себе воды, бросила на тарелку кусок пирога и принялась завтракать. Нет, не я, не Денька и даже не Надя, а Элпис! Потому что несколько минут спустя я поняла, что умело обращаюсь с вилкой левой рукой. Да и чего бы ради я вытащила эту посуду? Когда я это сделала, даже не заметила. Значит, набор тарелок тоже принадлежит этому миру наполовину? Может, и весь наш мир — уже лишь фантом?