Лучше бы я осталась старой девой - Анна Малышева

– Я подожду до вечера и сообщу в милицию. Больше не могу.

– Правильно! – поддержала Александра.

Сергей ничего не сказал. Из квартиры вышли все вместе, Нана Георгиевна долго не могла запереть дверь, это сделал за нее Сергей и отдал ей ключи. Пока спускались, Нана Георгиевна спросила у него, не знает ли он, кто та девушка, которая жила у Инны в последние дни перед исчезновением. Об этой девушке ей в клубе сказали партнерши Инны, и Александра настаивала, что надо узнать, девица подозрительная, с ребенком… Он ответил, что первый раз слышит. Сам не знал, почему соврал. Вышли из подъезда, он увидел, как женщина села в новенькую, сверкающую голубым лаком машину. Позавидовал про себя. Дождался, когда та уедет, и побрел к своей развалюхе под отвесным полуденным солнцем. Салон был раскаленный. Сигареты – горькие. Жизнь казалась паршивой.

Лена проспала до полудня, проснулась, задыхаясь от жары. Рядом что-то равномерно жужжало. Она открыла глаза. Неподалеку от постели стоял вентилятор – большой, напольный. Она медленно соображала, откуда он взялся, вдруг вспомнила – Абдулла обещал. Но Абдулла сидел дома, караулил ее. Значит, Фатиха привезла.

Она встала, поправила одежду, торопливо расчесала волосы и вышла из комнаты. Окликнула:

– Абдулла? Исса? Фатиха?.. – Никто ей не ответил.

– Сашка! – крикнула она, всерьез забеспокоившись. Пробежала в большую комнату, потом на кухню, посмотрела во всех закутках – никого. Все куда-то ушли. «Казалось бы – вот она, свобода, но ведь и ребенка забрали… – с тоской подумала она. – Все предусмотрели, гады, ну, абсолютно все…» Лена снова убедилась, что открыть наружную дверь не удастся без ключа, вышла на балкон, посмотрела вниз. Сквозь деревья у подъезда увидела машину – возле машины стояла Фатиха, командовала выгрузкой вещей, Исса выволакивал из багажника огромную сумку, Абдулла курил, даже не собираясь помогать брату, шофер – русский, явно не мог дождаться, когда эта публика расплатится и даст ему уехать. Лена увидела сына – тот выбежал откуда-то из тени деревьев, с громким криком, стал приставать к своему любимцу Иссе, путался у него под ногами, мешал, требовал внимания. Исса даже не прикрикнул на ребенка – у этого парня были такие кроткие глупые глаза, такая доверчивая улыбка, что не верилось, будто он может на кого-то накричать. «А ведь он член секты, и он убивал… – содрогнулась Лена, пристально следя за ним и ребенком. – Как же так? Сафар и этот нелепый Исса… Убийцы? Может быть, они сами не понимают, что делают? Нет, Сафар-то понимал, потому и боялся потом всю жизнь любого шороха, так Фатиха сказала. А вот добродушный Исса… Если ему скажут – убей Сашку? Убьет? Или откажется? Отказаться не может. Убьет, не задумываясь, может, потом попереживает… И забудет. Обычное дело». Она куда меньше боялась бы этих людей, если бы они грубили ей, открыто угрожали, делали зловещие намеки, оскорбляли… Но это показное дружелюбие, эта услужливость, их улыбки… «К примеру, вентилятор, – думала она, глядя, как отъезжает машина. – Вытащили первым делом, принесли в квартиру, поставили у меня, включили… По доброте душевной? Никогда мне этого не понять. Да и времени, чтобы разобраться, уже не будет. Счетчик тикает. Эта неизвестная девушка из общаги, Инна. Девочка пропала. Неужели ребенка не пощадили?!»

Она вернулась в комнату как раз тогда, когда стали отпирать дверь. Потный Исса тащил две тяжеленные сумки. За ним следовал Абдулла, снисходительно нес пакет. Фатиха вела Сашку за руку. Девушки обменялись быстрыми взглядами. Глаза у Фатихи были сухие, тревожные, она старалась сохранять на губах улыбку. Лена насторожилась.

– Вентилятор видела? – чванливо спросил Абдулла.

– Спасибо…

– В такую жару все равно не поможет… – отмахнулся он. – Фатиха, куда твою сумку?

Оказалось, что только одна из сумок принадлежала Фатихе. Во второй были вещи братьев, их привезли с квартиры, которую они снимали, вместе с вентилятором.

– А то живем здесь, как в гостях, и даже рубашку переменить не на что, – пояснил Абдулла.

Лена поняла, что они расположились здесь очень надолго. Ни на что другое она и раньше не рассчитывала, но все равно упала духом. Фатиха торопливо вымыла руки и взялась готовить обед – Мухамед обещал вернуться пораньше. Пока мужчины разбирали свои вещи, Лена метнулась в кухню и шепотом спросила:

– Ты узнала что-нибудь про девочку?

Фатиха, не оборачиваясь, ответила:

– Жива.

– Слава богу! – Лена присела на стул. – А где она?

– Неизвестно.

– А узнать можешь?

– Опасно расспрашивать. Я и так рисковала, когда спросила про нее.

– А кто сказал, что жива? Исса?

– Он ничего не знает. Там, где мы мои вещи забирали…

Она не договорила, стала энергично резать мясо. Лена в первый миг удивилась, но потом увидела – из комнаты вышел Абдулла. «Какой у нее тонкий слух! – восхитилась она про себя. – В раковину бежит вода, на сковородке шкворчит масло, окно открыто, а она услышала, как он в комнате пошел к дверям… Или спиной почувствовала? Услышать невозможно». И когда Абдулла вошел в кухню, Лена уже вела светскую беседу:

– Все-таки, мужчин понять трудно. Вот ты готовишь мясо, а мой муж ни за что не стал бы его есть.

– Почему? – удивилась Фатиха.

– Он никогда не ел того, что приготовила не я. Даже ссоры были – придем в гости к какой-нибудь моей подруге, она накроет на стол, а он ничего не ест. Разве что хлеб и фрукты.

– Ну, это его личные выдумки, – усмехнулась Фатиха. – Я все делаю по правилам, мясо, какое надо. Все чистое. Он очень капризный.

– Да, Ариф странный человек, – подтвердил Абдулла.

– Поэт!

– Лена, ты хорошо знаешь московские магазины? – спросила Фатиха.

– Что? – растерялась та.

– Я хочу купить себе красивое платье.

– У Мухамеда на складе очень хорошие платья, – встрял Абдулла. – Купи у него. Да что там, он тебе просто подарит!

– У Мухамеда на складе… – И Фатиха проговорила что-то по-арабски. Абдулла рассмеялся.

– Ну почему, там есть хорошие вещи, – возразил он. – Французские.

– Это сирийская Франция, – усмехнулась Фатиха. – Я хочу настоящую вещь. Лена, ты могла бы мне показать лучшие московские магазины?

Лена наконец поняла. Фатиха хотела вывести ее из квартиры и обойтись при этом без провожатых-мужчин. Кто потащится с бабами по магазинам? И чем Фатиха не провожатый?

– Я знаю несколько хороших магазинов в центре, – напряженно ответила Лена. – Когда у Арифа были деньги, я себе что-то там покупала.

– Вот хорошо! Покажешь?

– Обязательно.

– Давай сегодня? – предложила Фатиха, как будто ей не терпелось заполучить платье. – Вот покушаем и поедем.

– В такую жару, девушки… – протянул Абдулла. – Зачем торопиться?

– Мы к вечеру поедем, когда не так жарко будет.

Абдулла не возражал. Через час приехал усталый Мухамед в промокшей от пота рубашке. За обедом говорили мало, ели без аппетита. Лена переживала, что кто-нибудь увяжется с ними в магазин, но даже намека на это не прозвучало. Правда, Сашку пришлось оставить – его разморило. Он спал рядом с Иссой в большой комнате, вентилятор на время перенесли туда.

Когда Лена оказалась на улице наедине с Фатихой, она все еще не могла поверить такой удаче.

– Как нас отпустили? – спрашивала она, торопливо шагая, стремясь как можно скорее отойти подальше от проклятого дома. – Не боятся?

– Чего?

– Ну что я убегу.

– Я же тебя охраняю, – усмехнулась Фатиха. – Что улыбаешься? Я серьезно.

– Ну, конечно… – Лена улыбалась как-то непроизвольно, просто от ощущения свободы. Наконец-то она может спокойно говорить, во весь голос, не боясь, что кто-то из мужчин вмешается, подслушает. – Они думают, что ты меня недолюбливаешь?

– Не знаю, что они думают. Но отпустили нас так просто, потому что знают – я не дам тебе убежать, даже если мы подружимся.

– Правда, не дашь? – Лена даже замедлила шаг.

– А ты сама побежишь? Беги, беги. Ребенок-то у них. И все равно тебя найдут. И сама ты не побежишь, и мне невыгодно тебя отпускать.

– Почему? – упавшим голосом спросила Лена.

– Потому что если ты пропадешь, следующей убьют меня.

– Тебя?!

– А как ты думала? Я же говорю, начинают убивать с более дальних людей, потом доходят до кровных родственников. Здесь все точно, как в алгебре. Убежишь ты – убьют меня. Разве я тебя упущу?

– А Сашка?

– Не знаю. У них свои расчеты. Но думаю, сперва они прикончат женщин. Так принято. Только жену оставляют напоследок, но ты ему не жена.

– А мать?

– Мать не убивают, до этого не доходит. Я же тебе говорю – такой атаки никто не выдерживает. Выходят и сдаются. Слишком дорогая цена за собственную свободу – смерть стольких людей.

– А если этот беглец – трус? Тогда что?

– Трусы выходят еще раньше. – Фатиха скривила губы. – А вообще-то такие не убегают. Они терпят и делают все, что им прикажут. На то они и трусы.

– Ариф, значит, смелый человек?