Удивительные сказания Дивнозёрья - Алан Григорьев

– Такая не такая, а Дивнозёрье никогда бы не бросила! Плохо я её воспитала, Никифор. Так ведь рано родила – сама ещё, считай, дитём была.

– Хорошо или плохо – только время покажет, – пожал плечами домовой. – Ты ещё баба молодая, проживёшь долго. Не спорь, я знаю. А твоя Аннушка, может, в городе замуж выйдет, внуков тебе народит. Кому-нибудь из них и передашь тайное знание.

– Да она небось со мной теперь знаться не захочет! – всхлипнула Таисья, а Никифор, наставительно подняв палец, пророкотал басом:

– Мать есть мать! Ты события не торопи: успеется. Помиритесь ещё.

От этих слов ведьма даже повеселела, и сама потянулась за пирожком.

– Вот и правильно, поешь! – обрадовался домовой. – А то отощала совсем: кожа да кости.

Ему вдруг подумалось, что жизнь несправедлива: вот Таисья одна о целом Дивнозёрье хлопочет, а о ней самой и позаботиться-то некому. Как-то это не по совести…

После заката Никифор велел ведьме не зажигать свечей, а сразу ложиться спать. Кошмарицы никогда не появляются при свете дня, потому что боятся солнца, но с наступлением темноты наступает их время.

– Ложись и спи, – напутствовал он ведьму. – Я рядышком побуду.

Таисья послушно забралась под одеяло, свернулась калачиком и закрыла глаза. Около получаса они просидели в тишине, но заснуть ведьме так и не удалось.

– Не могу! – пожаловалась она, комкая подушку. – Не привыкла так рано ложиться.

– Ща подсоблю.

Никифор сложил ладони особым образом, состряпав сонное заклинание.

Это было первое колдовство, которое он сотворил в доме Таисьи. Оно отозвалось теплом в ладонях. С пальцев сорвались искры, пробежали по одеялу, мягко осветили ведьмино лицо и тут же погасли. Дыхание Таисьи вдруг стало размеренным – миг, и она уже спала.

А Никифор хлопал глазами, глядя на свои руки: он ещё ни разу не видел таких ярких искр. Сердце вдруг забилось часто-часто: а вдруг?.. Нет, не может быть. Это не его дом, а Берендея. И вообще уже решено, что никакого «его дома» не существует. Значит, неча губу раскатывать. Он тут просто дело сделает, а потом уйдёт.

Кошмарица не заставила себя ждать: ставни распахнулись, за окном замаячил силуэт бледной девицы с косматыми чёрными волосами и тёмными провалами вместо глаз. Она вспрыгнула на подоконник, потирая руки; проплыла по воздуху до кровати и устроилась на груди у Таисьи. Длинные паучьи пальцы легли на виски ведьмы, изо рта высунулся чёрный, раздвоенный на самом кончике язык.

– Отдай мне свои сны-ы-ы… – вкрадчиво прошептала кошмарица.

Таисья, нахмурившись, заворочалась и открыла глаза, но так и не проснулась. Никифор слыхал, что люди называют это состояние сонным параличом. Ты вроде бы и осознаёшь происходящее, а сделать ничего не можешь, потому что руки-ноги не слушаются.

Он вскочил и рявкнул на кошмарицу:

– А ну пошла прочь!

Та вздрогнула и обернулась:

– Домовой? Но откуда?

– Оттуда! – Никифор распрямил спину. Ладони аж саднило и покалывало от волшебства, сплетающегося в нити заклятий. Так вот что, оказывается, чувствовали другие домовые, когда попадали в свой родной дом! Да, ради этого чувства стоило и по чужим дворам помыкаться. Его переполняла небывалая сила. – У-у-у, гадюка, получи!

Он схватил негодяйку за плечи и сбросил с груди Таисьи. Клацнув зубами, кошмарица брякнулась на карачки и принялась задом отползать к окну. Эти существа трусливы: пугают, душат и тянут силы только во сне, а наяву сами боятся любого, кто достаточно смел, чтобы дать отпор.

– И больше никогда сюда не возвращайся! – Никифор топнул, придав ей ускорения. – А то я тебя сам задавлю!

– Простите, дедушка домовой! Я не знала, что туточки ужо занято! – простонала кошмарица, а после выпрыгнула в окно и захлопнула за собой ставни.

От их стука Таисья и проснулась.

– Ох… – Она приподняла голову, вглядываясь в темноту. – Чую, приходила душегубица. Прогнал?

Никифор задрал нос:

– А то ж! А ты спи, хозяюшка, спи. Умаялась, моя бедная. Пусть тебе наконец-то приснятся хорошие сны.

– А ты не уйдёшь? – закрывая глаза, пробормотала Таисья.

– Куда ж я теперь денусь? Ведь это мой родной дом. Настоящий! – Он улыбался до ушей. – Да и вообще, должен же кто-то о тебе заботиться, ведьмушка-хозяюшка! Не всё ж тебе с нами возиться. Мы тоже кой-чего могём! Кстати, а кот у тебя имеется? Надо бы мне с ним потолковать.

– Нет кота, – помотала головой ведьма. – Только коловерша. Это почти что кот, но ещё и немного сова.

Никифор, немного подумав, махнул рукой:

– А и ладно, коловерша тоже сойдёт!

Впервые за долгие-долгие годы он был по-настоящему счастлив.

И кстати, в остальном тоже как в воду глядел: Аннушка родила дочку, но дети, как известно, мешают карьере. Маленькая Таюшка оказалась у бабки в деревне и выросла хорошей ведьмой. Вот и сказочке конец.

* * *

– Хорошая история, – сказал Пушок, потягиваясь. – Но почему ты дуешься, я так и не понял.

– А вот я, кажется, поняла. – Тайка погладила насупившегося Никифора по плечу. – Это твой долгожданный дом, а мы – твоя семья. Даже моя мама, да?

– Семёновна её очень любила и столько всего рассказывала… – Домовой шмыгнул носом. – Хоть режьте, хоть ешьте, а для меня она тоже родной стала. А я для неё, выходит, никто.

Коловерша закивал:

– Да-да. Важно не то, что она плохо относится к нам, а то, что это обижает тех, кого мы любим. За себя не так обидно, как за близких: Семёновну, Таю…

– Хоть ты порой и балбесничаешь, но сегодня в точку попал… – вздохнул домовой.

– Конечно, в точку. У меня-то с ведьмами-хранительницами опыт ого-го!

– Это с какими ещё ведьмами? Я думал, тебя тоже Семёновна подобрала.

– Не она, а её родственница. – Перелетев на печку, Пушок заглянул под полотенце. – Эх, тесто не готово ещё. Хотите, я вам тоже расскажу сказку, раз уж сегодня мы делимся историями из прошлого?

Все закивали, и коловерша, усевшись на кастрюлю, словно на трон, начал свою историю.

* * *

Маленький коловерша вылупился из яйца в канун летнего солнцестояния, в самую светлую ночь года, и шерсть его казалась рыжей, как пламя, поэтому родители прозвали его Солнышком. Это было всего лишь детское имя, а настоящее, взрослое, он должен был получить позднее.

Его мама, маленькая белоснежная коловерша с аккуратными чёрными лапками, каждый день таскала в гнездо самые вкусные и сочные ягоды, а папа, серо-полосатый и очень пушистый, вскоре стал брать сына с собой в лес на охоту.

– Смотри и учись! – Он выпускал длинные острые когти и расправлял могучие крылья. – Скоро ты станешь таким же сильным, как