Иглы мглы - Виктор Широков

Из книги "Только любовь"

("Экспресс", Москва, 1992)

(осталась в верстке)

СИРЕНЫ

Певицы, сиренызовут, зовут…В каком селеньеони живут?А где тот остров,что им приют?Сгнил даже остовкаюк, уют!Певицы-птицыв кустах сирени.В глазах теплицыморя синеют.Морей путейцы,вас ждут сирены.Гудки гулки.Плати долгиза мифы вздорные,за все, История!В век веры взорваннойкому — мистерия?!Но пароходыгудят, гудят.А пешеходычуть-чуть чудят.И как заслышатгудки серебряные,решат заслуженно:поют сирены.Я каждый вечерпью звон целебный.Ваш голос вечен,мои царевны.

20.06.1963 * * *

Марина — и ласково слово заныло… Мерило моих неудач и успехов Марина, — что было бы, если б всю жизнь я не встретил… Не верьте тому, кто вам скажет, что это могло бы случиться… стучится раздумье в закрытую радостью память, стучится, но я не пускаю его на порог откровенья… Терпенье, еще раз терпенье, но разум теряет над телом обычную прочную власть, и входит как пламя из плена в меня беспокойная пьяная страсть. И я обретаю совсем непривычную форму, я словно бы тот же, но новое что-то во мне: любовь провела величайшую в мире реформу; и стал я свободней, и стал я безумно земней. Покрытый усталостью, вышел я снова в дорогу, но с шагом к тебе прибывают силы во мне, лишь грудь распирает предчувствие давней тревоги и что-то зловещее в гулкой твоей тишине… Марина… Аукнись хоть плачем, хоть смехом, хоть криком — я должен услышать ответ на вопросы свои… рождается каждый с мечтой о призванье великом, и каждый желает от жизни бессмертной любви… Марина… Глаза твои — волны аквамарина, в них заглянуть — утонуть, и все-таки я продолжаю свой путь к тебе, сирена, Марина…

27.06.1963 ВСТРЕЧА

Случайный взгляд, такой нечаянный.За ним второй — совсем отчаянный.Скрещенье взоров, как рапири взорван окружавший мир.

6 апреля 1964 ЗОВЫ

На запад, на запад, на запад потянется в сумрак ночной состав костенеющей лапой; давиться пространством начнет. Колеса, маня, зашаманят: на запад, на запад, туда, где в стынущем студне тумана зеленая гаснет звезда; где сохнет бузиновой веткой накопленный временем чад… О самом до жути заветном колеса стучат и стучат — знакомое чувством глубинным, что хочется крикнуть: не трожь! К любимой, к любимой, к любимой — по телу вагонная дрожь. Мне этого ввек не оставить. Мне это усвоить помог состав, перебитый в суставах, в судорогах дорог.

2.06.1965 * * *

В сентябре я посадил у ворот рябинку.Капли ягод у нее сохли как кровинки.Точно девушку берег, ждал, что приживетсяи проглянет из ветвей дорогое сходство.Но не смог. Не уберег. Вырвали рябинку,чтобы вытесать себе ладную дубинку.Сняли тонкую кору. Взяли сердцевину.Словно взяли у меня сердца половину.

20.11.1965 * * *

Забыта. Давно не звоню.Так ветер знакомых меняет.Напомнить улыбку своюмешает — а что до меня ей?И как отрекусь — отвлекусьот наших свиданий. Забытавлюбленность. Парадная. Пустькак дверь на зимовку забита.В тулупе, треух под рукой,обиды — моя камарилья…И друга терзать: "Дорогой,что делала? Как говорила?"Мне копии жалкий мираж,как жажда — в пустыне колодца.На дню раз по пять умиратьтвой голос внутри отзовется.Бессмысленно вызвать врача.В домашней аптечке не ройтесь.Любовь продолжает кричатькровинкою каждой в аорте.

23 — 24.05.1966 * * *

Я благодарен памяти своей:она тебя — как карту — сохранила.Пески загара различу на нейи жилку на руке — подобье Нила.Америку открою и Тибет…Но страсть географа едва ли б бередила,когда б так просто мог приёти к тебе,как ты ко мне сегодня приходила.

27.09.1966 * * *

Удивительное дело,завелась такая блажь;и шумела, и горела,и как нитка не рвалась.Захотелось, вот ведь чудо,не кино в субботний день;захотелось встретить губынезнакомые совсем.Чтобы дрогнула улыбка,как задетая вода,не пропала, а впиталасьнавсегда углами рта.Чтобы помнилось зимою,летом, осенью, весной,что столкнулся ты с самоювечной женской Красотой.И устав от дел служебных,ты б соседу говорило лице ее волшебномбез румян и без белил.

1.07.1967 МАНОН

И жадные очи, и губытугие, и крылья бровей…И горе — на убыль, на убыль,и в горле поет соловей!И в сердце сладчайшая мука,и дрожь в ослабевших руках,и легче лебяжьего пухалетишь в недоступных веках!Не ты ли была фавориткой,не ты ль называлась Манон,и плакал с моею улыбкойГрие в час твоих похорон?!О, женщина! Времени арфазапомнила страсти этюд!И кисти тяжелого шарфасегодня, как колокол, бьют,когда ты спешишь на свиданье,которому нету конца…И вечное длится сияньеДо боли родного лица.

11.06.1969

Из книги "30 СТИХОТВОРЕНИЙ"

(Филадельфия, 1996)

ПЕРЕД КАРТИНОЙ П. ФЕДОТОВА

Когда на погонные метрыхудожник растратит талант,фальшивы его позументыи жалок сиятельный кант.Но если в согласье с натуройон в малом большое явил,останется — миниатюройв разряде немногих светил.

25.08.75 ПЕРЛ

Труд копиистов не в почете,пусть он неистов и упрям;но в рам ракушьей позолотенет места блеклым именам,разжидивших юдоль Далилы,размноживших глаза святых;как будто рамой отделилисон мертвых ото сна живых.Другое дело — толкователь,интерпретатор вещих снов;поэт, ученый иль ваятель:пусть стар сюжет, да выбор нов!Иной подход. Иная мета.Как будто выхвачен из мглыизгиб старинного сюжетасквозь современности углы.Прожектор времени всевидящ,но что — как новый полимерты синтезироваться выйдешь,перл — в век могучей НТР?

1975 — 19.07.81 НЕ ВЫЦВЕТАЮТ КРАСКИ НЕБА

Манане Бобохидзе

Художник не всегда в разладес реальной жизнью и с судьбой;пускай какой-то штрих нескладен,но виден в нем порыв живой.Смеется девочка с утенком;танцует огненный Махмуд;и песню весело и звонкогрузины над столом поют.Нам живопись дороже хлеба;нам кажется волшебной кисть:не выцветают краски неба,с холста не улетает мысль.Работа, вот твоя нирвана;твое Блаженство на крови…Рисуй без устали, Манана,дерзай, дерзи, люби, твори!

4.06.84 ДАЛИ-88

Остр ли скальпель грядущих идей,хрупок череп столетий — не знаю…Толковище картин и людей.Бесконечная пытка глазная.Сатурналий круговорот.Андрогина немое моленье.Черной вечности траурный грот.Рана-рот в ожидании мщенья.Пьер Ронсар, Гете, Лотреамон,чьи стихи — детонатор рисунка;шум и блеск авангардных знамен;культуризм изощренный рассудка.Как бы ни было чувство старо,удивление гонит на паперть.Тавромахии злое таврообожгло благодарную память.Нас не зря по углам развелизолотой Аполлон и Венера.Восковая фигура Даливосклицательный знак интерьера.

24.04.88 ПОРТРЕТЫ XVIII ВЕКА

Портреты XVIII века.Камзолы, ордена и парики.Глаза застыли. Покраснели веки.Все больше почему-то старики.То у фонтана. То у водопада.На фоне книг или на фоне гор.Я чувствую, какая-то преградамешает нам затеять разговор.Пусть я не робок, вроде не калека…Но как свои раздумья ни итожь,портреты XVIII векаменя вгоняют почему-то в дрожь.Они мрачны. Как будто нелюдимы.Они не смотрят — только лицезрят.Поодаль фавны или серафимыв какой-то аллегории парят.Так плохо им жилось или неплохо?Забыв на время чинный менуэт,кружилась в вальсе грубая эпохаи пудра осыпалась на паркет.И тот размах, то мощное круженьепод небом юбилейных потолковбез выдумки и преувеличеньязапечатлели кисти мастеров.Обличие простого человекапередавать им было не с руки…Портреты XVIII века.Камзолы, ордена и парики.Подобны исполинскому сервизу;нарядны, как пасхальное яйцо,маркиз взирал на пышную маркизу,графиня с графом вышли на крыльцо.Но странно вот что, я не думал прежде,(а может, просто не было нужды):смысл заключен не в позе, не в одежде,мне их надежды вовсе не чужды.У каждого из них была надежда,что их увидят, вспомнят и поймут;а если зритель вовсе не невежда,то он оценит живописца труд.Пускай он был не Репин, не Дейнека…И не чурался, видимо, прикрас…Портреты XVIII века,всего два века разделяют нас.Всего два века им до рок-н-ролла,до heavy-metal и до НЛО,до одуренья нового помола;того, что мирозданье так мало.А нам нужны образчики былого.Портреты стародавние нужны.С новехоньких полотен Глазуноваглядят глаза какой-нибудь княжны.Ах, не княжны! Но разве дело в этом;есть связь времен, ее порвать нельзя.Живут слова, написаны поэтом.Живут, на холст положены, глаза.Еще одна серьезнейшая веха;искусства незабвенная строкапортреты XVIII века…Остались вы на дальние века.

2.11.89 "МЕНИНЫ"

Веласкес… Помните "Менины",огромный групповой портрет?За три столетия доныневсе неразгаданный секрет.Художник силою талантасвязует грани бытия.Кого с улыбкой ждет инфанта,не взяв кувшинчик для питья?Пред кем же фрейлины склонились?Что значит сей полупоклон?Кто виден им, скажи на милость?Неужто зритель? Кто же он?Два карлика, художник, слугии чинный полусонный песзастыли ровно, без натуги…Так в чем вопрос? Так в чем вопрос?Вглядитесь — в полумраке залана дальней скошенной стенечто за картина замерцалаподобно отсвету в окне?То — зеркало!. И в строгой рамепосеребренное стеклоответ явило перед намии память сном заволокло.Филипп IV с МарианнойАвстрийской отразились там…Как неожиданно! Как странно!Как зябко сдвинутым перстам!Так вот кого ждала инфанта,принцесса Маргарита… Те,ее родители, de factoстоят — незримы — на холсте.А зритель? Что ж, и он пристрастен,и он захвачен в эпизод;хотя сочтет едва ли счастьемто, что в душе произойдет.Его другие ждут картины,другие грани бытия…А ты, мой друг, вглядись в "Менины",ведь это — сердца именины,там отразились ты и я!

27.01.91 ПА-ДЕ-ДЕ

Исполнился рисункам ровно век.В них все напоминает о беде.Анри-Мария де Тулуз-Лотрек.Кружит пера шального па-де-де.Как нужно жизнь любить и знать Париж!Как больно немощь чувствовать свою,когда святой отвагою горишьи карандаш подобен соловью.Фиоритура чистого листа,скрип грифеля достиг семи колен…Когда душа художника чиста,берется ею зритель в вечный плен.Звучи, искусства солнечный гобой!Верши, перо, свой бесконечный бег…Пусть Гуинплен смеется над судьбойИ крепко на ногах стоит Лотрек.

4.02.91 ГЕНРИ МУР. ВЕРНИСАЖ

Для Мура не модель — амуры.Он погружен в палеолит.Передают его скульптурыказарменно-пещерный быт.Жест равен для него поступку,и даже немота — пароль.Здесь кто-то третий курит трубкуи выдувает нам гиньоль.Пропущенный сквозь мясорубкуРоден, а может быть, Майоль.Но как близки духовно пары!Как нежен камень мощных плеч!Его божественные ларынам обещают много встреч.Мир отражен зеркально в Риме;и римлянин осколком Мур.ХХ век сегодня зримейиз генримурских амбразур.

15.09.91 ЧЕРНЫЙ КВАДРАТ

Один изобразил капусту в кадке,другой нарисовал безлюдный мыс…Как древний сфинкс — бессмертные загадки,"квадрат" Малевича нам загадал свой смысл.Он черен, как черны сплошные четки,как небо ночью без луны и звезд;и чуток звонкой четкостью чечетки;и сложен тем, что с виду слишком прост.А, может, здесь скрывалось предсказанье,что ждет в итоге красную звезду;что радость переходит в наказаньеи вдохновенье гасится в чаду.Пусть впереди воронка вечной ночи,рассвет минувший мне милей стократ.Среди еще несбывшихся пророчествя числю белый девственный квадрат.Когда струится кровь, то дело — прочно,но как шагать, по наледи скользя?Меня Раушенберг простит заочноответственней Малевича стезя.Соседям остается фикус в кадке,а фокус в том, чтоб открывалась высь.Как древний сфинкс — бессмертные загадки,"квадрат" Малевича нам загадал свой смысл.

1.12.91 ЗРАЧКИ СОЛНЦА

Редко листаю альбомы Редько.Забытый художник забытого ОСТа.Черная кость и белая костьискусства давным-давно по правилам ГОСТаразделены; и читатель — гостьи, как художник, — большая редкость.Воображению брошу костьи попрошу молока за вредность.Двадцать лет от начала векаили двадцать — до его конца,не все ли равно: везде человекагонят из дворца до тернового венца.От нэпа без всякой помощи ЛЭПадоходит энергия человеческих масс.Искусство всегда немного нелепо,гораздо важней — сообщения ТАСС.И все-таки, несмотря на дождик,платком протираю свои очкии тоже готов, как забытый художник,заглянуть далекому солнцу в зрачки.

19.05.94 СЛУЧЕВСКИЙ

В электричке, летящей в Загорск,я раскрыл припасенную книжку;и увлекся виденьями мозг,хоть постукивал поезд с одышкой.И уже заоконный пейзажперестал отвлекать мои взоры;пересел я в другой экипаж,пересек временные просторы.Я Случевского перечитал;обнаружил нежданное сходствои родство — наших душ идеал,опечаленный темой сиротства.Веком старше, неназванный брат,был он так же строптив и раздвоен,видел ад. Ненавидел разврат,но не воин был, также не воин.Лишь с бумагою наединеон бывал иногда откровенени вещал о всемирной вине,и душою вставал на колени.Бился лбом, подымался — угрюм,правде вновь отдавался всецело;хоть шаманил порой наобум,но стремился найти панацею.Верил он в воскресенье души,верил истово в жизнь после смерти…А стихи его впрямь хороши.Почитайте и сами проверьте.

3.10.81 ОБЩИЙ АДРЕСАТ

Памяти К. Левина