Иван Калита - Николай Борисов

Над головой Юрия словно грянул гром. В одночасье он потерял все, чего достиг годами борьбы. Стремительный поворот колеса Фортуны увлекал его с вершин власти в бездну ничтожества. И как было не вспомнить тогда сокрушенному князю стоны библейского Иова: «Ужасы устремились на меня; как ветер, развеялось величие мое, и счастье мое унеслось, как облако» (Иов, 30, 15).

Юрий не поехал на встречу с послом. Он оставил Москву и бежал в Новгород, захватив с собой причитавшееся хану тверское серебро. Должно быть, он отправил Ахмылу, а через него Узбеку послание, где объяснял свой поступок необходимостью собрать дань с новгородцев, а также срочной военной тревогой на северо-западных рубежах «русского улуса».

Удаляясь в Новгород, Юрий хотел выиграть время. Ему нужно было выждать и оглядеться. Кроме того, на Волхове он надеялся отличиться каким-нибудь военным успехом, скопить деньжат и с их помощью изменить настроения в Орде в свою пользу.

Какую роль в падении Юрия сыграл его брат Иван? Источники не дают прямого ответа на этот вопрос. И было бы несправедливо обвинять его в том, что он пришел к власти, «подсидев» старшего брата. В действительности все было гораздо сложнее. Придя к выводу о том, что Юрий Московский – отыгранная фигура в политической игре, хан решил полностью устранить его со сцены. Отняв у Юрия великое княжение Владимирское, но оставив ему Москву, Узбек получил бы все ту же ситуацию вечной усобицы и двоевластия, которая существовала в Северо-Восточной Руси уже многие десятилетия. Но теперь такое положение не устраивало Орду. Ей нужна была консолидация сил Северо-Восточной Руси под началом одного правителя – князя Дмитрия Тверского. Москва должна была признать первенство Твери и отказаться от соперничества. Для этого ей нужен был новый правитель: более смиренный и менее амбициозный, чем Юрий. Именно таким человеком и был князь Иван Данилович. Приглядевшись к нему за те полтора года, что Иван прожил при дворе, Узбек пришел к выводу, что он идеально соответствует политическим видам брды. И тогда от размышлений повелитель степей перешел к делу.

Ссылаясь на то, что Юрий «обманул» его и оклеветал Михаила Тверского, хан лишил его не только великого княжения Владимирского, но и московского стола. Великое княжение временно оставалось вакантным, но ясно было, что оно предназначается для Дмитрия Тверского. Он поспешил в Орду в 1322 году и вернулся обладателем великокняжеского ярлыка.

Примчавшись в Новгород весной 1322 года, опальный Юрий первым делом попытался выжать из бояр побольше денег для новой борьбы в Орде с тверским князем. Однако «золотые пояса» давно привыкли к властным княжеским замашкам. Их трудно было взять нахрапом. Летопись глухо сообщает, что по приезде в Новгород Юрий имел с боярами некую «размолвку», но вскоре «смирился с новгородцами» (22, 188). Понимая, что деваться Юрию некуда, бояре предложили ему честно заработать нужные деньги на ратной ниве. Они давно собирались как следует проучить шведов, настойчиво наступавших на новгородские владения по западному берегу Ладожского озера. Для такого важного дела нужен был сам великий князь Владимирский. Только он мог успешно провести поход на мощную крепость Выборг – форпост шведского наступления в Приладожье.

Юрий согласился на предложение бояр и приказал начать ремонт старых и постройку новых стенобитных машин – «пороков». В городе пошла веселая и бестолковая суета, предшествовавшая всякому серьезному военному предприятию. Новгородская голытьба пропивала в кабаках последнее, надеясь либо разбогатеть, либо сложить непутевые головы «за святую Софию» в надвигавшейся войне.

Летом 1322 года Юрий повел новгородское войско на Выборг. Эта каменная крепость, заложенная шведами в 1293 году, была очень хорошо укреплена. Ее защищал большой гарнизон.

Поход на Выборг не принес Юрию ни славы, ни денег. Осада крепости при помощи шести стенобитных машин продолжалась около месяца без всякого успеха. Шведы отразили решающий штурм, состоявшийся 9 сентября 1322 года. Через несколько дней Юрий ни с чем ушел обратно в Новгород, оставив в холодной карельской земле немало новгородских «добрых удальцов».

В Новгороде Юрия ждала печальная весть. Его брат Афанасий скончался. Перед кончиной он принял монашеский постриг и завещал похоронить себя «у святого Спаса в Нередицах в монастыри» (18, 258). Видимо, князь любил эту скромную обитель, находившуюся неподалеку от княжеской резиденции на Городище.

В. Н. Татищев в своей «Истории Российской» называет его князем можайским («Того же лета преставился князь Афонасей Данилович можайский в Великом Новеграде» (38, 80). Несомненно, историк имел какие-то неизвестные нам источники, позволившие ему называть Афанасия можайским князем. Скорее всего это было завещание Юрия Даниловича, по которому московский престол переходил в случае его смерти к Ивану, а младший брат получал удел в Можайске. Однако Афанасий умер раньше Юрия и поэтому так и не стал в действительности удельным правителем. Юрий использовал его как своего порученца, утешая перспективой на будущее. Удельных князей обычно хоронили в их столицах. Погребение в Новгороде – еще одно свидетельство в пользу того, что Афанасий был не полноправным, а лишь нареченным можайским князем. Умер он бездетным, и потому Можайск остался во власти московского князя.

После кончины Афанасия из пяти братьев Даниловичей в живых остались только двое – Юрий и Иван.

Провал выборгского похода сильно уронил престиж Юрия в Новгороде. Однако он все же получил кое-какую денежную помощь и в сопровождении новгородского отряда поехал в Орду к степному «царю». Тверская разведка отследила его путь. На реке Урдоме, притоке Волги, Юрия перехватил князь Александр Михайлович, брат Дмитрия Грозные Очи. В короткой схватке он разгромил отряд Юрия и захватил его казну. Добрые кони и глухие заволжские леса и на сей раз спасли Юрия от тверского плена и расправы. Однако следовало хорошенько подумать о том, что делать дальше.

Юрий понимал, что в Орде уже высоко взошла звезда Дмитрия Тверского. Ехать туда без денег, с вестью о поражении в шведской войне и о позорном грабеже на Урдоме было не только бессмысленно, но и опасно. Не стоило, конечно, и являться в Новгород в таком унизительном положении. На Волхове не любили слабых и были беспощадны к ним. Незачем было и пробираться окольными путями в Москву: там уже наверняка ждали его злые и алчные татарские «послы» с требованием явиться к хану.

И все же многоопытный Юрий нашел выход из того трудного положения, в котором он оказался. Отдышавшись немного и залечив раны, он повел свой маленький отряд на северо-запад, во Псков. Выбрав именно этот путь, князь показал, что готов к самому худшему. Если бы татары или тверское войско стало преследовать его с целью захвата, он всегда мог уйти через Псков за рубеж, в Швецию. (Именно так поступил в свое время гонимый татарами брат Александра Невского князь Андрей Суздальский. Несколько лет он провел в Скандинавии, а когда ханский гнев утих, вернулся на Русь и мирно правил у себя в Суздале до конца жизни.)