Террористы - Пер Валё

— Нельзя? Для меня он что есть, что нет его.

— Я и сам считаю, что вы приняли неверное решение.

— Ты считаешь? Но ведь это наше дело, верно?

— Так или иначе, он теперь обратится прямо в правительство. Считаю своим долгом довести об этом до вашего сведения как член оперативного центра, ответственный за связь.

— Правильно, — сказал Гюнвальд Ларссон. — Ты блестяще справился со своей задачей. Спасибо.

Он положил трубку. Остальные вопросительно смотрели на него.

— Начальник цепу находится на своей даче и размышляет над своей ответственностью. За углом дачи, надо думать, стоит наготове полицейский вертолет. А Мёллер побежал в правительство.

— Гм-м, — пробурчал Мартин Бек.

— А при чем тут раковые шейки? — поинтересовался Скакке.

— Слишком глупо, чтобы повторять, и слишком долго объяснять, — лаконично ответил Гюнвальд Ларссон.

Он посмотрел на свой хронометр.

— Нам пора, не то опоздаем, — сказал он Мартину Беку. Мартин Бек кивнул и надел куртку. Они направились к двери. По пути Мартин Бек спросил Меландера:

— Ты уже посмотрел Мёллеров план ближней охраны?

— Только что кончил.

— Ну и?

Меландер прочищал свою трубку.

— Выглядит вполне толково.

— И то хлеб, — сказал Гюнвальд Ларссон. — Но на твоем месте я посмотрел бы еще раз.

— Я так и собирался сделать, — ответил Меландер. Когда Стиг Мальм через два часа позвонил опять, Бенни Скакке был один в штабе. Меландер ушел в уборную, Рённ — на задание.

— Инспектор уголовного розыска Скакке.

— Говорит член коллегии Мальм. Мне бы Бека или Гюнвальда Ларссона.

— Они на совещании.

— Где?

— Не могу сказать.

— Ты не знаешь, где они?

— Почему, знаю, — бестрепетно ответил Скакке. — Но не скажу.

— Молодой человек, — грозно произнес Мальм. — Позволь напомнить тебе, в каком звании ты находишься. И к тому же ты подчинен моему сектору.

— В данном случае не подчинен, — сказал Скакке.

Его голос обличал полную уверенность в себе.

— Где Бек и Ларссон?

— Не скажу.

— Там есть кто-нибудь другой, с кем я мог бы говорить? Эйнар Рённ?

— Нету, ушел на задание.

— Какое задание?

— К сожалению, об этом я тоже не могу сказать.

— У тебя еще будет повод сожалеть, — отчеканил Мальм. — И довольно скоро.

Он бросил трубку. Скакке скорчил гримасу и тоже положил трубку. Тотчас телефон зазвонил опять.

— Инспектор уголовного розыска Скакке.

— Слышу, — холодно произнес Мальм. — А принять телефонограмму и передать ее комиссару Беку, когда он вернется, ты хоть можешь?

— Разумеется, — твердо произнес Скакке.

— Я получил следующую информацию прямо от правительства, — важно начал Стиг Мальм. — Шеф секретной полиции обратился к министру юстиции и обжаловал ответ, который получил от Бека сегодня утром. Министр отослал его обратно к руководству оперативного центра и сказал, что не будет вмешиваться в действия полиции. Тогда комиссар Мёллер пошел прямо к премьер-министру, который сперва колебался, но после разговора с министром юстиции пришел к тому же выводу. Принял?

— Так точно.

— И как только вернется Бек или Ларссон, мне надо с ними переговорить еще об одном деле. А вы пока можете поразмышлять над тем, как надлежит разговаривать с начальством. До свидания.

Мартин Бек и Гюнвальд Ларссон вернулись только под вечер. Судя по всему, они были в меру довольны достигнутым в этот день.

Рённ вообще не вернулся. Он выполнял специальное задание, требующее основательной подготовки.

Поток посетителей и телефонных звонков не прерывался.

Адъютант короля сообщил, что его величество решил выйти в дворцовый сад и встретить сенатора, когда тот поднимется по северной лестнице.

Мартин Бек подчеркнул, что это решение не облегчает задачи охраны, особенно периферийной, но адъютант лаконично ответил, что король не боится.

Около пяти прибыл совершенно неожиданный посетитель. Дверь распахнулась, и ворвался Бульдозер Ульссон с опущенной головой, словно выбегающий на арену на редкость задиристый бык.

Он был одет, как обычно: мятый сине-фиолетовый костюм, розовая сорочка и чрезвычайно живописный галстук.

Меландер даже бровью не повел, но Гюнвальд Ларссон подскочил, будто его ужалили в неподобающее место. Потом удивленно спросил:

— Ты-то за каким чертом сюда явился?

— Член коллегии Мальм просил заглянуть к вам, когда у меня будет время, — весело доложил Бульдозер. — На случай, если возникнут юридические проблемы и потребуется моя помощь.

Просеменил к плану города на стене, постоял, изучая его, потом вдруг хлопнул в ладоши:

— Ну, как дела, ребятишки?

Шум привлек в комнату Мартина Бека, и он с отвращением посмотрел на гостя. Однако ответил предельно спокойно:

— Все как будто идет по плану. Никаких особых юридических проблем не возникло. Но это хорошо, что в случае чего мы можем обратиться к тебе.

— Отлично, — сказал Бульдозер. — Отлично.

— Где Вернер Рус? — ехидно спросил Гюнвальд Ларссон.

— В Канберре, в Австралии, так что я в любой момент жду от него очередного выпада. Единственная проблема заключается в том, что в четверг и пятницу я останусь без половины людей, которые закреплены за банками. И кто их забирает? Вы, с вашими охранными мероприятиями. Это будут нелегкие дни, господа. Могу вас в этом заверить. Но мы справимся. Не привыкать, как говорится.

Он обвел взглядом всех присутствующих и весело заключил:

— Счастливо, ребятишки.

Ринулся к двери и исчез прежде, чем кто-нибудь успел хотя бы кивнуть в ответ.

— Черт те что, — произнес Гюнвальд Ларссон. — Только с Мальмовым умишком можно было додуматься до такого — еще и Бульдозера насылать на нашу голову.

— Мы не обязаны к нему обращаться, — бесстрастно сказал Мартин Бек.

Сообщение от короля внесло окончательную ясность в программу.

Все данные, включая маршрут кортежа, предполагалось опубликовать в печати. Лишь одно, как обычно, не предназначалось для ушей общественности: содержание и итоги беседы между высокими лицами. Можно было наперед сказать, что все сведется к пустопорожнему, бесцветному коммюнике по окончании визита.

Радио и телевидение должны были вести прямой репортаж о прибытии высокого гостя, его следовании в город, возложении венка и встрече с королем.

Вроде бы все ясно и просто, ничего не упущено.

XVI

Стокгольмский Музей вооруженных сил расположен в районе Эстермальм, на улице Риддаргатан. Он размещается в старой казарме за просторным двориком с аккуратно расставленными и тщательно начищенными старыми пушками, занимая целый квартал между Сибиллегатан и Артиллеригатан. Ближайшее к нему здание отнюдь не воинственное — это церковь Хедвиги-Элеоноры, которая, несмотря на роскошный купол, не заслуживает громких слов и не входит в число городских достопримечательностей.

Не говорят громких слов и о Музее вооруженных сил, особенно с тех пор, как выяснилось, что в этом здании под невинной музейной вывеской была размещена часть секретных разведывательных служб.

Мартин Бек спешил, к тому же с годами он слегка обленился. Он не стал тратить время на безнадежные попытки вызвать такси, а доехал на патрульной машине. Патруль не принадлежал к пресловутому участку Эстермальм, полицейские которого были весьма склонны к необоснованным облавам и скоропалительному применению ужасного закона, дающего полиции право задерживать людей безо всякого повода. Это были славные молодые парни, один из них даже вышел из машины и взял под козырек, когда они приехали. Правда, Мартин Бек спросил себя: кого он, собственно, приветствует — пассажира или импозантные военные экспонаты.

Сердце музея составляет большой зал с дедовскими пушками и мушкетами, однако не интерес к истории привлек сюда руководителя группы расследования убийств.

В маленькой комнатке, штудируя шахматную задачу, сидел за письменным столом тучный мужчина. Задача была на редкость сложная — мат в пять ходов, — и время от времени он записывал в блокнот ходы, которые тут же зачеркивал. Напрашивалась мысль, что он отвлекается от своих прямых обязанностей: на том же столе лежал разобранный револьвер, и деревянный сундук рядом с вращающимся креслом был почти доверху наполнен огнестрельным оружием. Некоторые экземпляры были снабжены картонными бирками, большинство — без бирок.

Тучного мужчину звали Леннарт Колльберг; много трудных лет он был ближайшим соратником Мартина Бека. Колльберг распростился с полицией почти год назад, причем его уход вызвал изрядный шум и дал повод к многочисленным едким комментариям.

Один из лучших следователей страны, вдобавок занимающий прочное руководящее положение, он оставил должность потому, что не мог больше выносить службу в полиции. Это выглядело нехорошо, и Стиг Мальм носился как полоумный по коридорам обоих зданий полицейского управления, добиваясь, чтобы приказ начальника ЦПУ — никому ни слова! — строго соблюдался.