Все, кого мы убили. Книга 2 - Олег Алифанов

– Прежде чем дать твёрдое согласие, я бы желал глубже уяснить своё задание.

– При дворе паши полно европейцев – консулов, коммерсантов, разного рода прожектёров. Найдите нужных осведомителей. Это тем проще, что в Александрии находится до пяти тысяч европейцев, издавна там поселившихся и занимающихся торговлей. Они уже совершенно освоились в том крае и, забыв отечество, предались единственно видам своей промышленности. Орлову надо знать точные детали трактата между султаном и Мегеметом Али, особенно в части секретных положений. Повторюсь: сами они никогда не замирятся, мир станет делом рук держав-посредниц. Официально Россия к таковым принадлежать не может, так как ультиматум наш на сей день полностью удовлетворён. Но неофициально вы обязаны донести нашу позицию как до посредников, так и до сторон. Нам нужно знать настроение паши к нам после моего убытия, доверять чужим консулам мы не можем. Государь не желает проявлять жестокосердие ни к кому, даже к египетскому паше, которому следует пожаловать просимое им, то есть то, чем он и так давно владеет де-факто. Тем паче государь не желает ссориться с великими державами, по крайней мере, пока Орлов не заключит своего секретного договора с султаном. Больше общайтесь. Войдите в доверие, станьте душой общества. Помните, что единственный посредник от государя теперь – вы. Пусть о вас так и думают. Некоторые подробности получите у Бутенева, я не дипломат, но помните, что граф Орлов мог не посвящать его в глубинную суть вашей миссии. Меня же интересует и другое. Я – начальствую силами десанта и не чувствую себя вправе жертвовать кровью моих солдат в чужеземной междоусобной распре. Постарайтесь добыть мне точные сведения о войсках, которые паша переправляет по суше и морю. Учитывайте, что только что мы победно окончили войну с одной из сторон, потеряв в боях меньше, чем на биваках. Так ради кого мы лили свою кровь, ослабляя султана? Не ради же династии самозванца! – он покраснел, еле сдерживая крик. – Заставьте его окончательно остановиться, и пусть оставит всякую мысль о дальнейшей войне.

– Но всё же, если дело дойдёт до сражения, сумеете ли вы отбить пашу? – спросил я.

– Можно приказать воевать, а можно убедить. В первом я не вижу трудностей, но как убедить солдата воевать за чужого царя, с которым только что сражались по разные стороны? Я ведь знаю одно: сила армии не в числе, и не в оружии, а в духе солдат. Побеждает тот, чей дух ближе к Богу, лишь тогда слова «С нами Бог» не пустой трезвон. Знаете, что я чувствовал у Карса? Такой подъём, о котором праведные говорят «был в духе». То есть созерцал что-то, находящееся за пределами сермяжного мира. Ощущал будущее. Этого словами не передать. Дух мой витал там, где всё возможно, где обитают все души, где известно, что было, и что есть, и даже что будет, если сделать то-то и то-то… всё видишь насквозь внутренним оком.

– Как же этого добиться? – не без недоверия вопросил я.

– Не знаю, как случилось, – усмехнулся он невесело, понимая, но не осуждая моих сомнений. – Может, потому, что накануне пасьянс сошёлся.

– «Медичи»? – припомнил я. – Он никогда не сходится.

Он метнул на меня быстрый взгляд:

– Иногда случается. Раз в жизни, может, два. Его придумал один англичанин… Джон Ди, и обучил несчастную Марию Стюарт. Но её пасьянс не сложился.

– Странная причина, вы не находите?

– Не причина – знак! Символ. Как предложение воззреть к небу. Так что – пустое, когда брешут, что мои артиллеристы начали случайную перестрелку с гарнизоном, после чего уж штурм начался сам собой. Пустое. Я точно знал, когда начать. Знал даже, когда от пули уклониться!

Я не нашёлся, что сказать. Он снова принялся за пасьянс.

– Всё же, кто утвердил мою персону? – спросил я.

– Не я. Моё лишь представление. Ваш сиятельный тёзка, граф Алексей Фёдорович отписал мне, что вы обладаете необходимыми качествами: не связаны ни с военным ведомством, ни с дипломатами, знаете языки и местные нравы… Одно дело – вариться при дворе или при консульствах в европейских кварталах: хоть десять лет просиди – одни и те же рожи, сплетни и доносы. Мне, человеку новому тут, иногда кажется, что все дипломаты здесь заодно, наподобие касты жрецов: боги разные, а суть одна. Они рядом живут, вместе переезжают на лето, ежедневно дают обеды и балы, у многих родственные узы! Они, кажется, более всех заинтересованы в продолжении распрей, иначе – кому станут нужны? М-да. Совсем иное дело – опыт ваш.

– Сколько у меня имеется времени?

– Полагаю, месяца полтора, много – два. Съездите в Египет, туда мечтают попасть многие. Впрочем, кому я это говорю, – он без малейшей картинности приложил пальцы к вискам. – Вы достаточно стоптали сапог по здешним пустыням. А я, признаюсь, рад, что видел Африку хотя бы только в Александрии, да и то, вынужденный из политических выгод проводить почти всё время на борту фрегата, из всех примечательностей знаком лишь с одиноким столпом Септимия Севера, более известного под ошибочным названием Помпеевой колонны.

– Я готов отплыть в Александрию нынче же, если мне дадут возможность привести себя в порядок, я ужасно как соскучился по турецким баням, – отвечал я в надежде, что такой спешки не потребуется.

– О! Страсть ваша к здешним баням снискала множество последователей. Что ж, в Константинополе они, в самом деле, лучшие. Особенно некоторые, где неожиданно можно повстречать молодую особу. – Выражение лица его оставалось серьёзным, и лишь тонкие морщинки в уголках глаз выдавали весёлое лукавство.

– Помилуйте, генерал! – вспыхнул я.

– Больше ни слова, обещаю! Если исполните миссию, государь получит самые благожелательные реляции. Что касается отплытия, то вам надлежит ехать одним греческим судном, оно снимется с якоря через двое суток…

– Я видел в порту наш стимбот «Нева», – произнёс я и, надеюсь, прозвучало это не слишком мечтательно.

Конечно, жаждал я испытать плавание на судне, чья стосильная машина толкала его против морских течений и ветров, мне думалось также обосновать такое путешествие тем, что прибытие первого русского парового судна в Египет придаст веса моему начинанию, но Муравьёв оказался противоположного мнения. Он с некоторым раздражением объяснил, что «Нева» плавает в Царьград по заданию канцлера Нессельроде, хотя в этот раз привезла офицеров и квартирмейстеров для подготовки размещения десанта.

– Да и фрахт её сюда обходится казне круглым счётом в пять тысяч, так что плавание её подчинено строгому регламенту. Вот учредят в нынешнем году акционерную компанию – тогда кораблей станет больше. Пока что ни один коммерческий рейс не принёс дохода, Общество ваше разорится от желания его члена блеснуть роскошью среди чванства тамошних проходимцев.