Босс - Гарольд Роббинс

Джоан хлюпнула носом.

— Еще как меняет!

— Но ты не хочешь сказать нам? — спросил Джек.

— И никогда не скажу! — Джоан сорвалась на крик. — Никогда!

— Ответь только на один вопрос, — мрачно продолжил Джек. — Это был Додж Хэллоуэлл?

— Нет!

Энн крепче обняла девушку.

— Когда мы полетим обратно, тебе полегчает.

— Но я убиваю своего ребенка!

Энн кивнула.

— Главное — помни, что тебя любят все, кто летит сейчас с тобой.

Глава 21

1949 год

В 1949 году закончился срок действия старого контракта Кертиса Фредерика, то есть подошло время подписывать новый. Кертис стал одним из самых известных радиокомментаторов Соединенных Штатов. Джек уступил ему все права на военные репортажи, чтобы Кертис смог записать долгоиграющую пластинку, которая получила название «Как это случилось». Такие эпизоды, как репортаж из Седана в 1940 году, с грохотом немецкой артиллерии, перекрывающим голос Кертиса, обеспечили продажу больших тиражей и привлекли к Эл-эн-ай сотни тысяч новых слушателей.

Джек также передал Кертису некоторые отрывки из более поздних репортажей, в том числе с выкриком диксикрата из Южной Каролины. «Трумэн! Трумэн! Этот обожающий ниггеров членосос!» Многие тысячи экземпляров этой пластинки купили люди, которые не слышали репортаж и все еще не могли поверить, что такие слова прозвучали в эфире.

— Мне нет нужды говорить, как я тебе благодарен, — Кертис и Джек сидели за ленчем в «Гарвард клаб», — но я должен сказать, что немного устал. Пять выпусков вечерних новостей в неделю выматывают меня донельзя. Бетси постоянно твердит, что не хочет, чтобы все закончилось инфарктом. И денег, как ты знаешь, у нас достаточно.

— Я не могу представить тебя полностью отошедшим от дел, — покачал головой Джек. — А чего бы тебе хотелось, Кертис?

— Я думаю о еженедельной передаче на полчаса, посвященной только одной теме, с интервью, мнениями экспертов.

— У меня есть другое предложение. Рано или поздно мы начнем телетрансляции. Допустим, ты будешь делать телевизионную передачу два раза в месяц. Ты будешь отлично смотреться на экране.

— Возможно. А может, буду выглядеть как идиот. Когда ты планируешь начать телетрансляции?

— Скорее всего говорить можно только о следующем годе. А пока сделай мне одолжение, продолжай вести ежедневные выпуски новостей. Еще год, не больше. Если хочешь, возьми прямо сейчас месячный отпуск. Этот пункт мы внесем в твой контракт: месячный отпуск каждый год. Разумеется, — добавил Джек, — мы можем также повысить твое вознаграждение.

В апреле Джек созвал большое совещание в штаб-квартире Эл-эн-ай в Крайслер-билдинг. В конференц-зале собрались Кэп Дуренбергер, Херб Моррилл и Микки Салливан, Рей Ленфант из «Бродкастерс элайенс» и профессор Фридрих Лоувенстайн.

Началось совещание в четыре пополудни.

Председательствовал Джек. В 1949 году он буквально расцвел. Семейная жизнь приносила ему только радости, он практически бросил пить и курить, скинул несколько фунтов. Энн регулярно снимала с него мерки и отсылала портному с Сейвил-роу, который продолжал обшивать Джека.

— Цель нашего совещания — телевидение, — начал Джек. — Я думаю, нам придется влезать в это дело. Другого пути просто нет.

— С этим могут возникнуть трудности, — вставил Херб Моррилл. — Федеральная комиссия связи заморозила выдачу новых лицензий на телетрансляцию. Большинство работающих станций принадлежит Эр-си-а. Несколько — Си-би-эс. Независимые станции…

— … продаются, — закончил за него Джек. — Через пять лет лицензия на телевещание будет стоить десять состояний. Пока такого не наблюдается. Во-первых, еще очень мало программ. Во-вторых, велика стоимость передающего сигнала, учитывая, что число зрителей относительно невелико. Сколько у нас телевизоров на всю страну? Кэп, ты знаешь?

— Порядка полумиллиона, — ответил Дуренбергер. — И практически все они сосредоточены в радиусе пятидесяти миль от Нью-Йорка.

Джек кивнул:

— Ясно. Допустим, мы приобрели лицензию в Сент-Луисе или, скажем, в Далласе. Допустим, мы построили трансляционную башню высотой до неба. Допустим, наш сигнал будет приниматься в радиусе двухсот миль теми людьми, кто удосужится поднять антенну на пятьдесят футов над землей. Профессор Лоувенстайн?

— Тогда радиус приема сигнала составит триста миль, мистер Лир.

— Пусть так. Извините. Может, я перегнул палку. Башню до неба нам не построить. Какой смысл иметь телевизор в Талсе? Толку от него не будет, потому что туда не дойдет передающий сигнал. Но, допустим, мы начнем трансляции из Далласа или Сент-Луиса…

— Или Канзас-Сити, — добавил Кэп. — Взгляни на демографическую карту. Канзас-Сити — очень удачное место для постройки трансляционной башни.

— Вы упускаете один момент, господа, — вмешался профессор Лоувенстайн. — Вы можете иметь трансляционную станцию в Канзас-Сити, но дополнить ее ретрансляторами в Далласе, Талсе, Уичито и так далее. А из Канзас-Сити посылать сигнал на ретрансляторы по проводам.

Джек повернулся к профессору:

— Вы хотите работать в нашей компании, профессор Лоувенстайн?

— Да, полагаю, что да. И вот что еще мы должны учитывать. Сейчас ведутся очень перспективные эксперименты с передачей сигнала в микроволновом диапазоне.

Хотя штаб-квартира компании «Саутерн тобакко», выпускающей сигареты «Эмбер», располагалась в том же Крайслер-билдинг пятью этажами выше штаб-квартиры Эл-эн-ай, Джек не был знаком с ее президентом Лютером Дикинсоном, хотя иной раз и сталкивался с ним в лифте.

После того как они перекинулись парой ничего не значащих фраз, Дикинсон перешел к делу.

— Мистер Лир, рекламное агентство, с которым я работаю, рекомендует мне перестать спонсировать «Шоу Салли Аллен» и все прочие ваши передачи.

Джек сухо улыбнулся:

— Мистер Дикинсон, вам нужно новое рекламное агентство.

— За последние пятнадцать лет я сменил шесть. Откровенно говоря, иной раз у меня возникает вопрос, продаются ли сигареты «Эмбер» благодаря рекламе или вопреки ей?

— А вы не думали о том, чтобы продавать сигареты без рекламы?

— Мы не собираемся вообще отказываться от рекламы, просто хотим отказаться от рекламы на ваших радиостанциях.

Джек улыбнулся:

— Только потому, что я не позволяю вам назвать новое шоу Салли Аллен «Час „Эмбер сигаретс“«?

— В моем рекламном агентстве говорят, что мы не можем на это соглашаться. Они настаивают на том, что шоу должно ассоциироваться с рекламируемым товаром.

Джек покачал головой:

— Мое решение окончательное. Передача будет называться «Шоу Салли Аллен», спонсируемая… не важно кем. Для ассоциаций этого достаточно. Не знаю, говорили вам в вашем рекламном агентстве или нет, но мы больше не позволяем спонсорам вносить в сценарии передачи название товара.

— Рекламное агентство также настаивает на нашем праве одобрить или забраковать сценарий.

— Это невозможно, — отрезал Джек.

— Но мы так работали много лет.

— Однако результатами вы недовольны. Иначе с чего бы вам в течение пятнадцати лет менять шесть рекламных агентств? Я не шутил, говоря о том, что вам нужно новое агентство. С новыми идеями.

— Легко сказать, — усмехнулся Дикинсон. — Можете вы дать мне новую идею?

— Да, могу, — кивнул Джек. — Сигареты «Эмбер» ассоциируются с «Шоу Салли Аллен» и еще парой программ, которые вы спонсируете на других радиовещательных сетях. Каждую неделю одни и те же люди настраивают свои радиоприемники на передачу Салли Аллен и вынуждены слышать вашу рекламу. Значительная их часть уже курит «Эмбер». Другая часть не курит и никогда не будет курить. Я полагаю, что предназначенные для рекламы доллары вы потратите гораздо удачнее, если расширите круг программ. Рекламируйте ваш товар в разное время, в разных программах и различных аудиториях. К примеру, я могу дать вам время в «Новостях от Кертиса Фредерика». — Джек помолчал и улыбнулся. — Вы же не будете требовать права на одобрение сценария этой программы?

— Мы умеете убеждать, мистер Лир.

Джек вновь улыбнулся:

— В бизнесе вам сопутствует успех, мистер Дикинсон. Возможно, я проявляю недопустимую самоуверенность, указывая вам, что надо делать. Но уж в радиорекламе я кое-что понимаю.

— Мы обсудим ваши предложения, — кивнул Дикинсон. — Вы не будете возражать, если в ближайшие дни я приглашу вас на ленч в «Йель-клаб»?

Джеку и Энн так понравился дом, которые они снимали в Гринвиче, что весной 1949 года они его купили. Энн ждала второго ребенка, и городской особняк в Нью-Йорке их уже не устраивал. Они решили не продавать его и не перевозить свою антикварную мебель в загородный дом, где она, конечно же, не смотрелась бы. Дом в Гринвиче, расположенный на участке в полтора акра, построили в 1890 году, взяв за основу колониальный стиль Новой Англии XVIII века. Лиры купили его с обстановкой и по обоюдному согласию не стали тратить много денег на внутренние переделки. Средств едва хватило на покупку дома, Энн даже пришлось расстаться с остатками наследства, полученного после гибели Бэзила Флеминга. Зато у них появилась уютная загородная резиденция на тот случай, если им надоест жить на Манхаттане.