Дело о свалке токсичных заклинаний - Гарри Тертлдав

Глава 5

Через два дня после того, как мы прикрыли лавочку Куатемока Эрнандеса, сублегат Хиггинс действительно связался со мной, и мы договорились о наблюдении за одним из рынков в долине. В тот же вечер я позвонил Джуди: не хочет ли она присоединиться ко мне? Она согласилась. Условившись о времени, мы еще немного поболтали об этом разрастающемся деле.

– Если Эрнандес сумеет доказать, что давал свое зелье Лупе Кордеро по неведению, а не из злого умысла, приговор будет значительно мягче, – говорил я.

– Не думаю, что неведение – веский довод для его оправдания, – не соглашалась Джуди. – Если курандеро не знает, что делает, то ему вообще противопоказано заниматься целительством. – Ежедневно редактируя магические тексты, она стала придирчиво относиться к магии, тем более если ею злоупотребляли.

– Ты права, – согласился я. – В магии главное – цель. Ведь она… – Тут я услышал в передней какой-то шум. – Слушай, я перезвоню тебе попозже. По-моему, ко мне кто-то пришел.

Я вышел посмотреть, в чем дело. «Наверное, кто-нибудь из соседей зашел одолжить пресловутую чашку сахара», – решил я. Но этот кто-то был уже не за дверью, а в гостиной и удобно устроился в кресле. Я видел кресло сквозь его тело – значит, мой гость бесплотен.

– Как вы сюда попали? – воскликнул я (мой дом, как я уже хвастался, оснащен не только обычными колдовскими штучками для отпугивания незваных гостей) и поспешно пробормотал простое оградительное заклинание: – Запрещаю тебе, дух, именем Господа – Адонаи, Элохим, Иегова, – пребывать в этом доме. Изыди, дух, или я поражу тебя этим Освященным жезлом власти. – Я знаю, что в таких случаях лучше не блефовать. Мой жезл находился поблизости – в кладовке у входной двери.

Но дух даже не шелохнулся. Совершенно бесстрастно он произнес:

– Мне кажется, вы измените решение. – И начертал в воздухе огненный символ.

Если вы бывали на светомагическом шоу ужасов, то вам этот символ покажется знакомым. На самом деле тот, который вы видели, не совсем настоящий – очень похож, но не точь-в-точь. Только существа, имеющие на то право, смеют начертать истинный символ и заставить его гореть, Но я-то знаю разницу. Глаза у меня полезли на лоб. У обычного служащего вроде меня нет никаких шансов столкнуться с настоящим призраком из Центральной Разведки.

– Что вам от меня нужно? – хрипло спросил я. Оперпризрак из ЦР оглядел меня.

– Нас интересует Уицилопочтли. Может, расскажете мне о тех его проявлениях, которые вы недавно обнаружили?

Я принялся рассказывать, одновременно пытаясь понять, во что я ввязался. Все, что касалось дела о свалке токсичных заклинаний, затягивало меня все глубже и глубже в мутный омут, и боюсь, что ох как непросто будет выбраться с неповрежденной душой.

Когда я закончил, призрак некоторое время сидел молча. Я рассматривал его и кресло, проглядывавшее сквозь бесплотное нечто, и пытался мысленно сложить все части головоломки. Очевидно, мой гость из Центральной Разведки делал то же самое, потому что в конце концов спросил:

– Как, по-вашему, есть ли связь, и если да, то какая, между утечкой токсичных отходов со свалки, поджогом монастыря, проектом «Птица Гаруда», исчезновением местных Сил и историей с курандеро и его зельями?

– Не думаю, что есть связь между чумашами и прочей грязью, – сказал я. Мне и в голову не приходило, что такое возможно. – А что до остального, то я все еще провожу расследование, как и полиция Энджел-Сити. И если хотите знать мое мнение, то нутром я чую, что все остальное может быть взаимосвязано. Но как – пока не знаю, и у меня нет никаких доказательств. – Не следует недооценивать предчувствия, – серьезно заметил призрак. – Отбрасывая их, вы подвергаете себя опасности. Центральная Разведка сделала такие же выводы, иначе к вам не прислали бы оперативного работника, – так называют себя агенты-призраки, – чтобы он доложил обстановку в округ Сан-Колумб.

Эфирный перенос, конечно, гораздо быстрее любого ковра: призрак может пройти сквозь Иную Реальность, сократив расстояние до нуля, – привилегия, в которой отказано всем смертным, кроме святых, дервишей и бодхисатв, которые, разумеется, по различным веским причинам не пошли бы служить в Центральную Разведку.

– Раз уж вы проделали такой путь, чтобы… э-э… расспросить меня, – мне это слово показалось более вежливым, чем «допросить», – может быть, вы мне тоже кое-что расскажете? – Призрак не возражал, поэтому я спросил: – Не связано ли это дело с угрозой Третьей Магической войны?

Призрак вскочил с кресла и направился ко мне, – А почему вы так думаете? – Голос его был по-прежнему спокоен и холоден, как вонзающийся в сердце нож. Призрак приблизился еще на шаг. Гостиная у меня невелика: он уже прошел полпути. Еще три шага, и он сможет – уж не знаю, что именно, но я проглотил достаточно шпионских романов, чтобы о чем-то догадываться, – проникнуть внутрь моей головы, например, и разорвать артерию. Потом судмагэксперт произведет вскрытие, и архив монастыря святого Фомы пополнится еще одним случаем апоплексии в несколько более раннем возрасте, чем обычно.

Я отпрянул, распахнул дверь кладовки, схватил жезл и направил его на призрака, в середину «туловища».

– Назад! – завопил я. – Жезл готов к действию – скажу только Слово, и вы поджаритесь!

Конечно, моя квартира тоже может сгореть: жезл действует как по Ту сторону, так и по Эту. Но я решил, что у меня больше шансов спастись из горящей квартиры, чем от призрака Центральной Разведки.

Он стоял очень спокойно – не приближался, но и не отступил, несмотря на жезл. Потом сказал:

– По-моему, вам не следует так поступать. Ведь у вас в руках нет ничего такого особенного – вы скорее спалите свои книги и мебель, чем меня.

Я знал, что военные разработали высокоэффективную защиту для своих призрачных оперативников, вполне возможно, что и у этого привидения из Центральной Разведки есть нечто подобное. Отсюда следует, что магическая технология просочилась до самого дна (может быть, даже до дна преисподней), а это не делает полицейских счастливее. С другой стороны…

– Э, нет, это как раз нечто особенное: тот самый Огонь Сулеймана-ибн-Дауда, – поспешно сказал я. – Мне без разницы, хорошо ли вы защищены от христианской или мусульманской магии; но это тот самый огонь, огонь Содома и Гоморры.

Призрак отступил. Не скажу с полной уверенностью, но похоже, его призрачное лицо стало задумчивым.

– А если это блеф? – спросил он.

– Я могу задать вам тот же вопрос.

– Ничья.

Он вернулся к креслу. Я опустил жезл, но не стал его убирать. Призрак сказал:

– Если уж мы не знаем точно, кто на что способен, давайте считать, что этого маленького инцидента не было. Итак, я спрошу без угроз – скрытых или явных, – почему вы считаете, что это дело связано с национальной безопасностью?