Лунный камень Сатапура - Суджата Масси

бы стали спрашивать, что это означает. Я же подумала: слезы могут говорить о том, что в лесу что-то случилось. — Махарани опустила глаза вниз, покручивая браслеты на левом запястье. — Под конец дня я поднялась по лестнице на верхний этаж дворца. Там есть открытая галерея, с которой видно далеко в лес.

Первин кивнула, дабы не прерывать собеседницу.

— До охотничьих угодий отсюда семь километров. Выстрела я не слышала, но сразу поняла: что-то случилось, потому что в небе кружили стервятники.

— В ваших краях вообще много птиц.

— Стервятники не убивают, они питаются убитыми, — возразила махарани. — Я такое видела не раз, потому что охотилась с самого детства и до смерти мужа. В тот день я объяснила появление стервятников тем, что сын мой убил тигра или леопарда, тело освежевали, а кости бросили птицам. Я почувствовала облегчение, ожидая, что через несколько часов они вернутся.

— А кто свежует добычу? — поинтересовалась Первин: махарани говорила без всяких эмоций, но перед глазами вставала очень неприятная картина.

— Уж всяко не мой сын, — ответила Мирабаи, бросив на Первин сочувственный взгляд. — Обычно — грумы, которых берут на охоту. Они снимают шкуру — это трофей того, кто застрелил зверя, из нее изготавливают ковер. — Она помолчала. — Ковры в этой комнате — добыча моего мужа.

— Понятно. — Первин не стала упоминать, что ей было жалко леопарда и она старалась не наступать на ковер. Она знала, что охотничьи трофеи — неотъемлемая часть дворцовой жизни.

— Но по ходу охоты не убили ни льва, ни леопарда; это подтвердили все участники. — Мирабаи продолжила, и голос ее дрожал: — Деверь видел в тот день, что сын мой заблудился в лесу, а ночью его загрыз леопард или другой зверь. Но я вам уже сказала, что сразу после полудня видела круживших стервятников. И полагаю, что они прилетели за моим сыном.

В зороастризме, который исповедовала Первин, стервятники были обязательными участниками погребальной церемонии. После похоронных обрядов тело уносили на башню, чтобы птицы склевали плоть. Тем самым человек отдавал свои долги миру и не заражал ни воду, ни почву. Но Первин понимала, что сейчас не время обсуждать отношение ее соплеменников к этим птицам. Нужно было вытянуть из Мирабаи всю запутанную историю, не вызвав у нее при этом нового потрясения.

— Я прекрасно вас понимаю. Но, может, зверь убил покойного махараджу и убежал? А потом появились стервятники.

— Возможно, но я так и не видела его тела. — Мирабаи отпустила подлокотники, в которые вцепилась мертвой хваткой, и плотно обхватила себя руками, будто пытаясь утешиться. — Деверь сказал, я не вынесу этого зрелища. Свекровь и ее фрейлина обмыли покойного, ничего мне не сказав. А потом его увезли и похоронили.

— Понимаю, откуда у вас столько вопросов, — кивнула Первин.

— Я просила, чтобы мне вернули одежду сына. Они сказали, от нее ничего не осталось. Но животные не едят ткань. Там должны были быть клочья!

— Так вы думаете, что кто-то застрелил вашего сына во время охоты? — спросила Первин.

— В отчете врача не сказано, что в него стреляли. И князь Сваруп, и Адитья утверждают, что, согласно отчету, выстрела не было. Но это не может служить убедительным доказательством, ведь его ружья не нашли!

Тут было над чем призадуматься.

— А кроме князя Сварупа и шута Адитьи кто еще ездил на охоту?

— Четыре грума. Имен их я не знаю, но двое были из дворцовой прислуги, а двое служат у князя Сварупа.

— А князь Пратап Рао выказывал нервозность перед охотой на леопарда? — Первин подумала, что юный махараджа мог заподозрить преступные намерения одного из своих спутников.

— Да. И очень сильную! — Слова так и полились из Мирабаи: — Он плакал, а когда я спросила о причине, сказал мне: он боится, что князь Сваруп сам застрелит всех зверей, как это бывало раньше. Ему очень хотелось обзавестись собственным ковром из леопарда. Многим князьям младше него уже случалось убить тигра или леопарда, и в детских у них лежали трофеи.

Первин интересовали вовсе не эти подробности, однако слова Мирабаи подтверждали рассказ доктора о том, что именно по настоянию мальчика никто, кроме него, не был вооружен. Возможно, он обронил или оставил ружье где-то в лесу, так как оно оказалось для него слишком тяжелым. Но была у нее и другая версия, которую она не озвучила Мирабаи: кто-то подстерег мальчика, ударил прикладом, а потом избавился от оружия.

Младшая махарани подалась вперед и в упор глянула на Первин.

— Да, сын мой волновался, и я очень надеялась, что ему представится случай отличиться. Он был весь в меня — всегда во власти сильных чувств. Мне нужно было сказать ему: «Ты слишком молод, не справишься. Оставайся дома, в другой раз поохотишься». Тогда он был бы жив!

В голосе Мирабаи Первин услышала неизбывное горе — и в ней всколыхнулась собственная печаль. Она прекрасно знала, каково это — сожалеть о собственных поступках.

— Я от всей души вам сочувствую — такая утрата. И не уверена, что мы когда-то узнаем правду.

Мирабаи мрачно покачала головой.

— Он мертв, его уже не вернуть. Мне остается одно — оберегать жизнь Дживы Рао. Про то, что он заболел из-за дождей, я сказала лишь затем, чтобы умиротворить раджмату, а сама при этом уверена: кто-то из обитателей дворца отравил его на прошлой неделе. И жив он лишь потому, что я опознала симптомы и стала поить его йогуртом.

Первин очень сочувствовала Мирабаи, но такое наслоение душегубства трудно было воспринимать всерьез.

— А вы уверены, что речь идет о яде, а не просто о расстройстве желудка?

Мирабаи коротко, но плотно прикрыла глаза. Потом открыла и сказала:

— В наших лесах растут самые разные растения. Поскольку число жителей резиденции сократилось, в моем дворце часто подают еду, которую приносят из старого, где живет она вместе с ее слугами — а они всегда меня ненавидели. Махараджа заболел после того, как сходил к ней на ланч, пока меня не было. Я не знала, что он собирается там есть, поэтому Ганесана забрала с собой. Мне нравится, когда он бежит рядом на верховых прогулках.

— Значит, Ганесан был с вами и не мог попробовать пищу! — быстро сообразила Первин и тут же мысленно укорила махарани за ее небрежность. Она ведь могла оставить одну собаку с сыном, а на прогулку для защиты взять другую. — А вы всегда забираете Ганесана гулять, когда дети садятся за стол?

— Никогда не забираю. Просто я вернулась позже, чем рассчитывала. Начался дождь, дорогу залило, пришлось искать