Его Величество бомж (СИ) - Элина Градова

он стаскивает меня со скамьи. Ничего, что при этом я совершаю в воздухе невероятный кульбит, главное оказываюсь у него на ногах верхом! Кама Сутра отдыхает! Кружится голова, но ещё до того, как обретаю равновесие, снова обретаю его губы… и руки.

Что я там творила над ним, намыливая и массируя? Он умеет не хуже. Его огромные ладони нисколько не меньше знают, как дарить утончённую ласку, как найти те самые чувствительные точки во мне, как зацепить нужные крючки, теперь я извиваюсь от желания, горю!

Но, какими-то нерасплавленными остатками мозгов вспоминаю: рана! Скорее съезжаю к коленям, чтобы не задеть, а он напротив подтягивает выше и тут, волей не волей, случается наша встреча, в том самом месте, которое изменить нельзя.

Я уже готова, да и он не меньше. Теперь не рычит и не делает мне больно, осторожен.

Поддерживает своими горячими ручищами, глаза горят, что-то шепчет всё время ласково, быстро, непонятно. Я трепещу и млею, он такой огромный и такой нежный и нетерпеливый одновременно. И я нетерпелива! Уже жду его, и уже знаю, что именно его и ждала всегда!

Какое удивительное ощущение быть пушинкой, маленькой, хрупкой Дюймовочкой в руках великана, в его власти. И чувствовать себя невероятной драгоценностью, которую боятся обидеть или сломать!

А, что же тогда было в начале? Откуда взялась та отчаянная агрессия? Или не агрессия, но какая-то животная грубость, словно, он нарочно желал причинить боль?

Теперь, словно другой человек! И я эту перемену очень чутко ловлю, моё тело ловит. Я снова тянусь к нему и смелею, ловлю его губы, щедро разбрасываю поцелуи по лицу и шее. Шепчу его имя прямо на ушко, прикусываю слегка мочку. Он возбуждённо стонет, мычит что-то нечленораздельное, не важное, но такое, отчего понимаю: на подходе.

На этот раз Костик не подводит и не разочаровывает! Принять его кажется не просто, но мы удивительным образом, как-то совпадаем. А варианта не принять, вообще не существует! Он — моя потребность, здесь и сейчас, и других вариантов нет!..

Костя, оказывается, отменный любовник! Сильный, уверенный, главный! Именно такой, о которых обычно говорят: «чего, вернее, кого хотят женщины». До опыта Чичолины мне, как до Луны, уж не знаю, как бы она оценила, но ей не светит, а я улетаю!

Он в унисон со мной с минимальной задержкой, содрогается в последнем спазме и, прошептав очередное красивое слово прямо в мои губы, так и не отпустившие его во время нашего слияния, откидывается спиной на скамью, всё ещё не размыкая объятий, увлекая за собой.

Я лежу на могучей, равномерно вздымающейся груди, слышу стук его сердца, а может, своего, и таю…

Через несколько вдохов, осознаю, что, ему, наверное, тяжело. Да ещё и ногу потревожила! Сползаю, отпускает меня, отправляюсь на скамью.

Молчим… Странное чувство, вроде всё было хорошо, и ему явно понравилось, но почему тогда молчит, уйдя в себя, и на лице залегла мрачная тень?

Не говоря ни слова, принимаюсь за его волосы. Рядом со скамьёй большой бак с тёплой комфортной водой, не вставая, зачерпываю ковшом и поливаю неширокой струёй Костику на голову, он безучастен. Намыливаю шампунем, разбираю на пряди, пробираю пальцами по коже, от такого массажа сама не отказалась бы. Вот и он вроде понемногу расслабляется, принимая заботу, похоже, голова — его слабое место. Смываю пену несколько раз, чтобы выполоскать такую роскошь, ещё постараться надо!

Напоследок, не удержавшись, обхожу спереди и умываю. Едва убираю ладонь от лица, слышу,

— Зачем? — он даже не открыл глаза, просто спросил абсолютно бесцветным голосом.

Ничего не понимаю! Уже на грани истерики! Выходит, вынудила его, сама напросилась! А ему неприятно, но деваться некуда, живёт же в моём доме, значит, обязан!

Вот это позор! Никогда, ни разу в жизни не было ещё такого конфуза! И что теперь? Сделанного не вернёшь!

Ну, раз уж, позор состоялся, хотя бы проясню ситуацию до конца,

— Что зачем?

— Есть смысл омыть мужчину перед соитием, но для чего после?

— Надо было голову оставить грязной, чтобы с колтунами ходил? Или тебе неприятно, что я вымыла? Так отказался бы!

— Если сейчас убьёшь, то какая разница, чистая у покойника голова или нет! — сказать, что фигею, ничего не сказать, пока хватаю ртом воздух, Костик констатирует, — значит, не сейчас, — а потом добивает окончательно, — хочешь, чтобы я сам?

Надо срочно вмешиваться в этот монолог, а то чего доброго, договорится до харакири,

— Я, что похожа на самку каракурта? После секса должна убить самца? Или съесть?

— Значит, всё сделано специально, чтобы уничтожить мой род? — логика у парня, мама не горюй! — лучше я сам это пресеку, мои близкие без вины страдать не будут!

Мне уже тошно от банной жары, давненько тут заседаем, а я ещё и сама не мыта, зато после таких умозаключений моего несчастного любовника, начинает темнеть в глазах. Окунаю голову в чан с холодной водой и немного прихожу в себя,

— Давай-ка иди в предбанник, и жди меня там! Никуда не уходи! И ничего не делай! Я сейчас ополоснусь и выйду, тогда и поговорим о твоём светлом будущем!

Костя, согнувшись в три погибели, чтобы не врезаться в потолок и дверную балку, уходит, а я остаюсь в полной растерянности.

Что там у них за порядки по ту сторону мира? Бабы убивают мужиков после страстной любви? А мужики перед этим набрасываются на них так, что ещё не понятно, кому хуже! Может, после такой дикой оргии их реально есть за что убивать?

Но мне-то не за что! Всё у нас, не считая первой неудачной попытки, прошло гармонично и прекрасно! Намного прекраснее, чем с кем бы то ни было! И уж точно, я его хотя бы по этой причине должна беречь, а никак не лишать жизни, даже из чувства собственного эгоизма…

И потом, как он себе представляет, я его убью? Чем? Кулаком? Круто: нянчилась, заботилась, выхаживала, чтобы трах-тибидох и замочить!

Это выходит, он считает меня конченой стервой и моральной уродкой?! Надо разбираться! Вымывшись наспех, решительно выхожу за Костей.