На Дальнем Западе - Эмилио Сальгари

Прислушавшись еще мгновение, Красное Облако сбросил с себя плащ, поднял Миннегагу одной рукой, другой схватился за карабин.

Пробужденная от сладкого, но — увы! — недолгого сна, Миннегага раскрыла глаза и устремила взор на лицо отца.

— Пора в путь! — прошептал, склоняясь над ней, индеец. — Идут чейены.

— Может быть, это идет моя мать? — встрепенулась девочка. — Нет, Ялла должна быть еще далеко отсюда. Ты пойдешь к ним навстречу? Ты предупредишь их, что мы только случайно с бледнолицыми?

— В такую мглу? Ты с ума сошла! Меня убьют раньше, чем я успею вымолвить единое слово!

— Значит, ты хочешь предупредить бледнолицых об опасности? — скрипя зубами спросила Миннегага.

— Молчи! Ты ничего не понимаешь. Разве они не единственные люди, которые могут указать нам прямой путь к тому месту, где находятся дети Деванделля!

— Мать сказала, что они живут на берегах Соленого озера!

— Ты думаешь, что это лужа? Соленое озеро очень велико, и поиски не так легки, как ты думаешь. Там много поселков бледнолицых. Тревога уже, должно быть, дошла туда. Белые держатся настороже. Может быть, собрались войска… Нет, эти белые нужны нам. Их надо щадить, по крайней мере покуда мы не достигнем цели! И потом… Твоей матери здесь нет. Я твой отец. И если я принял какое-нибудь решение, то тебе остается только повиноваться мне. Иначе по праву отца я могу убить тебя, никому не давая отчета.

— Моя мать…

— Молчи! Если бы и была тут твоя мать, она узнала бы, что у меня есть своя воля. Я не раб! Пусть приходит Ялла: она узнает, что я великий воин племени Воронов, которое не менее славно, чем племя сиу. Только у нас нет обычая, чтобы женщина вертела всем племенем как прялкой, посылая людей на смерть по собственной прихоти. Воевать должны только мужчины.

— Если бы я передала это моей матери…

Но Красное Облако не слушал ее слов. Он повернулся к ней спиной и решительными шагами направился к хижине.

Трапперы спали блаженным сном, полагая, что их покой верно охраняется гамбусино. Хижину оглашал их звучный храп.

Стоя у входа в хижину, индеец как будто колебался. Его взор был мрачен, его рука инстинктивно сжимала рукоятку мексиканского острого ножа. Эти три скальпа бледнолицых ужасно соблазняли его. Индейская кровь заговорила в нем… Но благоразумие одержало победу.

— Пусть еще поживут! — пробормотал Красное Облако, оставляя в покое нож. — Сначала действительно овладеем детьми полковника, а там видно будет…

— Вставайте! — сказал он уже громко, прикасаясь к плечу Джона Мэксима. — Индейцы идут по прерии, направляясь, кажется, именно сюда. Поднимайтесь же!

— Чейены? — спросил, вскакивая на ноги, янки, одновременно толкая обоих разоспавшихся парней.

— Не знаю точно, чейены ли. Может быть, какие-нибудь другие краснокожие. Но, во всяком случае, это не бледнолицые!

— Готовьте лошадей! — скомандовал агент обоим трапперам. — А мы с гамбусино попытаемся разузнать точнее, что происходит.

Минуту спустя агент и индеец вернулись к оставленным товарищам, уже оседлавшим лошадей.

— В седла! — сказал кратко агент. — В самом деле, это индейцы, и они, должно быть, близко. Надо уходить в прерию, где будет легче скрыться или, уходя, защищаться.

Беглецы вскочили на коней, Миннегага опять поместилась за спиной отца, и, уже удаляясь от шахты, они услышали невдалеке пронзительный свист иккискота, а затем несколько выстрелов.

ВЕЛИКОЕ СОЛЕНОЕ ОЗЕРО

Топот четырех лошадей не замедлил выдать приближающимся индейцам направление, в котором удалялись беглецы. По временам сзади, в перелесках, раздавались крики индейцев и звуки ужасных иккискотов, но беглецам, лошади которых были свежее, чем лошади преследующих, пока удавалось держаться на большом расстоянии от краснокожих.

Иногда преследуемые приостанавливались, чтобы дать передохнуть лошадям и несколько сориентироваться, и снова продолжали свой путь.

Близился день. Небо побледнело, вершины гор Сьерра-Эскаланте заалели в лучах восходящего солнца, но в долине, по которой скакали беглецы, плыл волнами такой густой туман, что тесно державшиеся друг около друга люди с трудом различали ближайшие окрестности.

— Это нам на руку! — сказал Джон Мэксим, обращаясь к товарищам. — Может быть, проклятые краснокожие потеряют в тумане наши следы, собьются с пути, разбредутся и нам удастся улизнуть.

— А куда мы направляемся? — спросил Гарри.

— К Соленому озеру! — ответил агент, вновь пришпоривая своего коня. И потом добавил: — Лишь бы лошади не сдали! Положим, сейчас они скачут быстрее мустангов индейцев и мы заметно отдаляемся от врагов. Но не следует забывать: за последние сорок восемь часов нашим коням пришлось-таки здорово поработать: мустанги прерии загоняли их до полусмерти. Так или иначе, я надежды не теряю. А если только мы ускользнем теперь, то у берегов Соленого озера найдем, должно быть, подкрепление: там много белых. Может, чейены и не решатся проникнуть так далеко. Погоняйте же лошадей, друзья! Да держитесь вместе. Если кто-нибудь отстанет и заблудится, мы не сможем искать или ждать отставшего. Минута запоздания может стоить дорого. Наши скальпы так нравятся чейенам, что они гонятся за нами с каким-то остервенением! Вперед же!

И они снова поскакали, исчезая в волнах плывшего по долине тумана, под покровом которого изредка встречавшиеся на их пути деревья и скалы предгорья принимали фантастические очертания. Еще через некоторое время, когда Гарри высказал опасение, что индейцы могут поджечь прерию, Джон Мэксим, оглядевшись, ответил:

— Ну, на это шансов мало! Попробуй дотронуться до травы: она мокра. Туман смочил ее не хуже дождя.

— Да туман-то, кажется, скоро рассеется! — тревожно отозвался Джордж.

В самом деле, согреваемый лучами уже поднявшегося над горизонтом солнца, туман, пропитавшийся розовым светом, клубился, свертывался, расплывался, становился все прозрачнее. А голоса индейцев и их выстрелы доносились откуда-то хотя и с значительного расстояния, но все же очень отчетливо: краснокожие, по-видимому, шли не теряя следа беглецов.

Час спустя туман почти исчез и взрыв криков индейцев возвестил беглецам, что они открыты. Приподнявшись на стременах, Джон Мэксим оглянулся назад, и проклятие сорвалось с его уст:

— Дьявол побрал бы эту шайку! До двадцати всадников…

— Если дойдет до схватки, то мы ведь не безоружны! — откликнулся Гарри.

— Нет, я не хотел бы допустить до схватки. Шансы в их пользу. Разве ты не видишь? Будь у них только копья да луки, куда ни шло: мы уложили бы десяток, а то и полтора раньше, чем они столкнулись бы с нами. Но у них ружья, а с пулями не шутят… Плоховато стреляют индейцы, но против двадцати ружей что значат наши четыре карабина?