Личный дневник моей фиктивной жены - Виктория Стальная

ловушка! Что, если Олег причастен ко всем случившимся преступлениям? А если там в доме поджидает убийца? Настоящий убийца.

— Маргарита, там меня может поджидать только моя живая жена, которой захотелось меня проучить и раскрыть свои актёрско-режиссёрские способности.

— Verdammt! Корф, да ты издеваешься надо мной?!

— Марго, только давай без упоминаний чёрта в суе! Ты едешь со мной?

— Разумеется! А Миледи?

— Точно!

Я понял, что кроме утренних блинов Марго ничего не ел за весь день. А она? Итак, тощая, ещё и переживает, явно голодная. Нам всем надо было поесть хорошенько перед поездкой. Поэтому я предложил Иллариону вместе пообедать, заодно поделиться новостями.

А ещё нам всем нужны были положительные эмоции и некая разрядка, спад напряжения. Поэтому для обеда я выбрал праздный ресторан «Beverly Hills Diner» на Сретенке с его зажигательными официантками, песнями в стиле Америки 50-х и плакатами с фильмами легендарного Голливудского времени.

Глава 25

— Всем привет! Как успехи?

— О, наш верный страж порядка! Илларион, ты завтра работаешь?

— Что за вопрос, товарищ Корф?

— Может, махнём по Капитану Моргану?

— Пить ром средь бела дня…Не знаю, а что мы празднуем? Вы с фрау Ротенберг нашли убийцу? — Лёвушкин засмеялся в голос, чем слегка напугал посетителей ресторана.

— Нет, мы просто должны расслабиться! Да, дорогая? — Я обнял Марго, но она резко сбросила мою руку со своего плеча.

— Господа, какой может быть ром? Нам надо искать убийцу! Я вас не понимать!

— Маргарита Эдуардовна, мы тебя тоже часто не понимать, поверь. И не коверкай слова, ты вполне прекрасно владеешь русским языком. Вон посмотри на майора: голодный, щетиной оброс, синяки под глазами! Это он так рьяно убийцу Ники ищет. Что же ему не есть, не пить, не спать, не отдыхать, а только искать убийцу? А мне тоже теперь питаться одним лишь святым духом? Марго, расслабься, отпусти ситуацию, отбрось свой негатив. Мы сегодня многое сделали и заслужили по праву вкусный ужин в приятной атмосфере, хороший отдых и слегка пригубить. А в слободу поедем завтра на трезвую свежую голову. Правильно, Илларион?!

— Алёша, не хочется, но придётся подписаться под каждым твоим словом. Марго, вот вам точно не помешает выпить рюмку-другую, вы больше нас напряжены.

— Ох уж этот ваш русский менталитет! Лишь бы не работать и пить! А, ваша взяла! Я буду водку!

— Ого! Фрау Ротенберг, не ожидал от вас такой прыти! Алексей, мы с тобой дурно влияем на Маргариту Эдуардовну! А ты ром предлагал пить!

— Илларион…называйте меня Марго. Мы уже достаточно знакомы.

— Да разверзнутся небеса! Алёша, вы это слышали? Фрау Ротенберг снизошла до простого блюстителя правопорядка!

— Илларион, тогда и мы давай беленькую употреблять? Чего даму оставлять наедине с водочкой!

— Поддерживаю! Мне бы ещё какую закусочку!

— Само собой разумеется! Марго, чем закусывать будешь, салатными листьями? Судя по твоей изящной фигуре, ты только салатами и питаешься, ещё, может, воздухом! — Мы зычно ещё трезвые заржали с Лёвушкиным так, что, кажется, в «Beverly Hills Diner» затихла музыка! Маргарита изучала меню, перелистывала страницы, и, наконец, стала перечислять:

— Так! Как вас, Люси? Какое необычное имя. Люси, я буду свиные рёбрышки в соусе барбекю с картофелем фри, затем американский бургер, салат с лососем и вишневый пирог с шариком ванильного мороженого.

— Марго, вау! А ты не лопнешь?

— Нет, я очень голодная и вообще всегда много ем, мне повезло с генами и метаболизмом. Люси, десерт, разумеется, подадите в конце. Мужчины, а вы сами что будете? Илларион, ваш черёд.

— Мой, сударыня. Люси, записывайте или запоминайте, я предпочитаю отведать пасту по-кайенски с курицей, греческий салат и на десерт морковный торт. Алексей, ваш выход.

— А у меня всё традиционно. Желаю классического борща и побольше, картофельное пюре с цыплёнком на гриле и на десерт банана сплит.

Мой слух резануло знакомое: «Я заказала твои любимые пирожные с бананом и маскарпоне и латте. Латте уже остывает, поторопись пожалуйста.» Я уставился на Марго с Илларионом и нервно спросил:

— Что?

— Что? — Повторил за мной Лёвушкин.

— Кто это сказал?

— Кто и что сказал, Корф? Ты нас пугаешь.

— Простите, показалось.

— Старик, это мы ещё даже по одной не употребили, а ты уже голоса слышишь? Бедовый ты у нас!

— Всё! Забыли!

Водка лилась рекой, наши рюмки только и успевали громко звенеть от чоканья. Мы смеялись, уплетали за обе щеки каждый своё кушанье, правда я пару раз отведал свиные рёбрышки и американский бургер у Марго. Она в свою очередь не удержалась от пробы моего классического борща, потом скривилась и мне на ухо шепнула: «Ну ведь не то, правда? У Вероники был совершенно другой борщ!». И Маргарита словно прочитала мои мысли, потому как я, именно так, и думал в тот момент. Впрочем, с каждой выпитой рюмкой я сознавал что-то новое о себе и нашей совместной жизни с Никой.

— Марго, а Вероника меня действительно любила?! — Начал я, заплетая языком.

— Алексей, какие серьёзные вопросы пошли! Фрау Ротенберг, держитесь, мы дошли до этой…как её…кондиции! Во!

— Я ещё и не так спрошу! Кстати, мы будем или не будем давать разыскную ориентировку на Милу, Миледи, а? Лёвушкин, отвечай!

— Будем, пальчики твои откатаем, и сразу в розыск тебя подадим.

— Не меня! Её!

— Её? Марго?

— Какую Марго? Нам Миледи искать надо с большими серыми глазами и прямыми длинными волосами насыщенного чёрного цвета.

— Ммм. насыщенного? Чёрного? Это уже что-то!

— Да! Прямо чёрного как ночь! И с хитрым прищуром!

— Почему с хитрым?

— Потому что собирается что-то украсть.

— У кого? Когда украсть? Я группу вызову. Диктуй адрес!

— Да нет, это Настя так сказала, что та Мила…Ну как будто собирается украсть что-то, типа выглядит мутно и преступно. Ты меня понимаешь, брат?

— Брат ты мне или не брат?!

— Давайте выпьем, Марго, на бурден, брунден, брудершафт?!

— Илларион. иии…Львович! Вы — мужик! Не то, что некоторые…Да, Алексей?

— Опять я не угодил, едрить твою налево!

— Алёша, фу, мы же — джентмуны. Не выражайся при даме!

— Кто здесь дама? Ау? Дама, вы где? Нету ни дамы, ни мадамы! Есть только пьяная в хлам феминистка, которая жрёт за троих. Вот Вероника ела как птичка.

— Майор, это он меня феминисткой назвал?

— Фрау, нет, конечно!

— А кого, кто здесь такая феминистка?

— Да их полно вокруг.

— Тогда ладно, прощаю. А чего ты мне затираешь, как Ника ела? А Корф? Да она то как раз ненормально ела, чтобы всегда быть рядом с тобой худой! Боялась она располнеть, какой-то там у вас про