Амазония - Джеймс Роллинс

— Мне все равно, в каком порядке их убивали, — оборвал его Костос. — Главное, кто это сделал?

— Не знаю, — ответил Нат. — Нигде нет следов стрел или копий. Правда, противник мог подобрать их после атаки, чтобы восполнить арсенал или замести следы. По таким изувеченным телам невозможно определить причину повреждений, будь то оружие или когти падальщиков.

— Значит, иными словами, у нас ни одной паршивой зацепки...

Костос тряхнул головой и развернулся. Сделав пару шагов в сторону, он заговорил в рацию.

Нат вытер промокший лоб. Его передернуло. Что, черт возьми, здесь случилось?

Наконец старший сержант подошел к остальным и громко сказал:

— Слушай новый приказ. Велено подобрать одно тело, из тех, что обглоданы меньше остальных — доктору О'Брайен на изучение, — и возвращаться в деревню. Есть желающие?

Когда никто не ответил, Костос недобро ухмыльнулся.

— Ладно. Почему-то я так и предполагал.

Он указал на Карреру.

— Не отвести бы вам этого болезного в лагерь? У нас тут мужская работа.

— Есть, сэр. — Каррера поманила Ната к тропе, после чего они вместе спустились в деревню. Отойдя так, чтобы их не услышали, она еле слышно буркнула: — Вот ведь гад...

Нат молча согласился, хотя, по правде сказать, был страшно рад покинуть место побоища. Пусть Костос думает что хочет. Жаль только Карреру. Сам он мог лишь вообразить, что приходилось терпеть женщинам на службе в мужской организации.

Остаток пути проделали в тишине. На подступах к шабано различались знакомые голоса. Натан ускорил шаг. Как хорошо будет вновь оказаться среди живых!.. Он надеялся, что там догадались развести костер. Огибая шабано, Нат встретил Эдди Джонса, рядового, стоящего на страже у входа. За ним расположилась пара рейнджеров, живописно отражаясь в реке.

Когда они с Каррерой подошли к дверям, Эдди Джонс их поприветствовал, а потом не удержался и выпалил:

— Братцы, вы не поверите, кого мы отловили в джунглях!

— И кого же? — спросила Каррера.

Джонс ткнул большим пальцем на вход.

— Сами гляньте!

Каррера махнула прикладом, отправляя Ната вперед.

Внутри шабано, посреди открытого дворика собралась небольшая толпа. Манни с Тор-Тором стояли чуть в стороне. Завидев Ната, Манни помахал рукой, но в лице не переменился. Остальные о чем-то спорили на повышенных тонах.

— Он мой пленник!

Капитан Ваксман стоял в компании трех рейнджеров, каждый из которых целился в кого-то, скрытого за группой гражданских.

— По крайней мере, развяжите веревки, — отвечала Келли. — Думаете, легко старику сидеть с перетянутыми ногами?

— Если хотите содействия, — поддакнул Коуве, — так вам его не добиться.

— Сейчас он мне все расскажет, — произнес Ваксман с явной угрозой.

Фрэнк встал у него на пути.

— Я все еще командую операцией, капитан. И я не намерен терпеть издевательств над пленными.

Нат тем временем прошел внутренний двор и присоединился к остальным. Анна Фонг посмотрела на него испуганными глазами. Ричард Зейн стоял немного поодаль, довольно ухмыляясь. Он кивнул Натану.

— Прятался в джунглях. Котяра Манни помог нам его отловить. Слышали бы вы, как он орал, когда ягуар прижал его к дереву.

Зейн сделал шаг в сторону, и Нат наконец увидел пленника. Низкорослый индеец скорчился в пыли со связанными пластиковой лентой руками и лодыжками. Его длинные седые волосы до плеч выдавали в нем одного из старейшин. Он сидел напротив остальных, бормоча что-то себе под нос. Его взгляд перебегал с винтовочных дул на Тор-Тора, прохаживающегося взад-вперед неподалеку.

Нат прислушался к бормотанию. Язык яномамо. Он придвинулся ближе и услышал шаманский наговор, оберег против злых духов. Нат понял, что перед ними, несомненно, шаман. Пришел ли он из деревни? Неужели уцелел в резне?

Взгляд индейца неожиданно уперся в Ната, ноздри раздулись.

— Смерть коснулась тебя, — произнес он на родном наречии. — Ты знаешь. Ты видел.

Нат понял, что старик, должно быть, почувствовал трупный смрад, исходящий от его одежды и тела. Он сел на колени перед индейцем и спросил на языке яномамо:

— Хайя. Дедушка, кто вы? Вы из этой деревни?

Тот покачал головой, насупив брови.

— Эта деревня помечена шавари — злыми духами. Я пришел сюда, чтобы отдаться в руки бан-али. Но было поздно.

Споры вокруг прекратились. Все следили за их разговором. Келли прошептала сзади:

— Никто до вас не мог из него слова вытянуть, даже профессор.

— Зачем вы ищете встречи с «ягуарами крови», бан-али?

— Хочу спасти свою деревню. Мы ослушались их — не сожгли тело набе, белого человека со знаком раба бан-али. Теперь всех наших детей поразило их колдовство.

Внезапно Нат понял. Белый, отмеченный бан-али, это, несомненно, Джеральд Кларк. Если так, то...

— Вы из Вауваи.

Старик кивнул и сплюнул в пыль.

— Будь проклято это место. Будь проклят тот день, когда мы ступили за ворота этой деревни набе.

Нат догадался, что перед ним был тот самый шаман, который пытался лечить заболевших детей, а потом поджег деревню в надежде защитить остальных. Как шаман и признался, он потерпел неудачу. Зараза продолжала распространяться среди детей его племени.

— А почему вы выбрали эту деревню? Как вы сюда добрались?

— Я проследил по следам набе и нашел его каноэ. Увидел роспись и понял, что он приплыл отсюда. Мне знакомы все здешние тропы. Я пришел искать встречи с бан-али, отдать им себя. Умолять, чтобы сняли заклятье.

Нат опустился на землю. Мучимый виной, шаман пришел принести себя в жертву.

— Но я опоздал. Я застал в живых лишь одну женщину. — Он посмотрел туда, где случилась резня. — Я дал ей воды, и она поведала мне о гибели деревни.

Нат резко выпрямился.

— Что он сказал? — спросил капитан Ваксман.

Нат отмахнулся.

— Что же произошло?

— Три луны назад охотники нашли белого человека, больного и отощавшего до костей. Увидели знаки. Испугавшись, что он придет в деревню, они отобрали все его пожитки, заперли в клетку и оставили далеко в лесу, собираясь держать там, пока не заберут «ягуары». Охотники приносили еду и ухаживали за ним, боясь причинить вред тому, кто принадлежал бан-али. Но набе становилось все хуже. Потом, с новой луной, заболел один из сыновей охотников.

Нат кивнул. Зараза начала распространяться.

— Шаман объявил их проклятыми и потребовал смерти набе. Они должны были сжечь его тело, дабы умилостивить гнев бан-али. Однако на следующее утро клетка белого человека оказалась пуста. Решив, что его взяли бан-али, они поначалу утешились. Только потом обнаружилась пропажа каноэ, но было уже поздно.

Индеец понизил голос.