На лезвии с террористами - Александр Герасимов

У Столыпина состоялось совещание с прокурором судебной палаты и с министром юстиции Щегловитовым о дальнейшем направлении дела. Решено было предъявить Государственной Думе требование о выдаче социал-демократических депутатов для суда, не останавливаясь, в случае ее несогласия, перед роспуском Думы. По существу Столыпин рассчитывал именно на несогласие Государственной Думы. К этому времени окончательно выяснилось, что с Государственной Думой в этом составе работать немыслимо. В течение всего мая месяца шла подготовка избирательного закона, так как Столыпин пришел к убеждению, что при старом

Виттевском законе состав Государственной Думы неизбежно будет левым, не представляющим верно всю страну. Случилось так, как ожидали. Несмотря на колебания в некоторой части конституционалистов-демократов, большинство Государственной Думы отказалось немедленно выдать социал-демократических депутатов суду, и 3-го июня Вторая Государственная Дума была правительством распущена. Социал-демократические депутаты были арестованы и осуждены Особым присутствием Сената, большинство - на каторжные работы.

Глава 16. Заговор под моим наблюдением

 Судебным приговором над группой Никитенко-Наумова были уничтожены последние остатки террористической организации Зильберберга. Я надеялся, что сейчас наступит передышка. Во всяком случае, на время казались невозможными всякие планы покушения на царя. Но мои надежды очень скоро разбились.

Вскоре после приговоров Военного Суда я получил известие, что Центральный Комитет партии социалистов-революционеров поставил своей официальной боевой задачей - убийство царя и чго в подготовке этого плана он пошел уже гораздо дальше, чем было до сих пор. Эта задача не должна была более вверяться небольшой, находившейся только в слабой связи с Центральным Комитетом группе лиц, обнаруживающих порой незрелость и поверхностный дилетантизм. Нет, Центральный Комитет решил создать такую боевую организацию, которая шла бы осознанно к осуществлению своей цели и предохранила бы заранее свои планы от всяких непредвиденных случайностей. Люди, устранившие Плеве, великого князя Сергея и многих других, эти грозные фигуры недавних лет, должны были взять теперь в свои руки осуществление плана убийства царя.

Итак, я очутился лицом к лицу с опасным врагом. На карту было поставлено все, и я со своей стороны должен был решиться ввести в бой все силы, все свое оружие и все имеющиеся у меня резервы. И прежде всего я решил обеспечить себе поддержку моего лучшего сотрудника, Азефа, которому часто удавалось вести целые группы революционеров, вопреки всем их планам, туда, куда он хочет. В данном чрезвычайном случае я решился на чрезвычайные шаги. Еще раньше партия социалистов-революционеров предложила Азефу взять на себя верховное руководство Боевой Организацией; тогда он рассказывал мне об этом как о самом изумительном факте в своей богатой приключениями жизни, и я сам, скрепя сердце, предложил Азефу принять это предложение партии. Он колебался. Эта двойная игра могла ему слишком дорого обойтись. Но в конце концов он выразил готовность пойти на это в согласии с моим желанием. Разумеется, я получил перед тем санкцию Столыпина на этот рискованный шаг.

Учитывая все исключительные трудности и опасности, связанные с этим предприятием, Азеф со своей стороны выдвинул условие, что ни один из членов его террористической группы не должен быть арестован. На этой основе я заключил с ним договор, который звучал коротко и ясно: Азеф принимает на себя руководство Боевой Организацией и руководит всей подготовкой покушения на царя с тем, чтобы это покушение не могло быть проведено в жизнь. Под этим условием я гарантирую ему, что ни один из членов Боевой Организации не будет арестован. Этот договор был обоими сторонами лояльно выполнен.

Из среды наиболее активных революционеров Азеф подобрал себе группу террористов в составе до десяти человек. Ближайшим его адъютантом был бывший студент Петр Карпович. В 1901 году он убил министра народного просвещения проф. Боголепова, был приговорен к двадцатилетней каторге, бежал из Сибири и теперь предложил Азефу свои услуги. Благодаря Азефу я систематически бывал осведомлен обо всех планах и делах членов террористической группы. Они проживали в Финляндии, лишь время от времени наезжая в Петербург, чтобы выполнить ту или иную, имеющую отношение к покушению на царя, необходимую задачу. О каждой из таких поездок я получал от Азефа точнейшее известие. Я мог ежедневно сказать, кто из состава террористической группы находится в Петербурге и что именно он здесь делает.

Эта полная и непрерывная осведомленность дала мне возможность заключить своего рода договор с дворцовым комендантом генералом Дедюлиным. До сих пор, когда Государь, который эти годы обычно жил в Царском Селе или Петергофе, должен был приехать в Петербург, об этом ставился в известность петербургский градоначальник, он мобилизовал для охраны весь полицейский аппарат. Усиленные наряды полиции устанавливались на всем пути следования царя с вокзала во дворец, и тогда уже внешний, бросающийся всем в глаза вид улиц делал для всех понятным, что царь находится в Петербурге. Мой метод охраны царя был совсем иным. Когда Дедюлин сообщал, что царь собирается ехать в Петербург, то мне нужно было только точнее выяснить, будет ли в этот день кто-нибудь из террористов в Петербурге? Переговорив с Азефом и выяснив это обстоятельство, я мог легко решить, может ли состояться в этот день поездка царя или нет. Если в городе в этот день должен был быть какой-либо из террористов, то я обычно высказывался против поездки:

— Сегодня нет, — говорил я по телефону в Царское Село, лучше завтра или послезавтра, — и моему решению царь следовал без возражения.

Когда же в воздухе не таилось никакой угрозы, я давал согласие на приезд царя, — и никто из властей, кроме меня, об том не бывал осведомлен. Я оповещал о поездке только председателя совета министров Столыпина. Наружная полиция, а также градоначальник ничего об этом не знали. Это давало повод к упрекам и жалобам.

Несколько раз случалось, что вечером градоначальник звонил мне по телефону.

Скажите, верно ли это? Мои люди мне донесли, что сегодня они видели Государя на Невском проспекте.

Да, это верно.

Но так ведь нельзя, - возмущался градоначальник, — ведь в этих условиях я не могу принять на себя ответственность за охрану Государя.

Об этом не беспокойтесь, — говорил я, — всю ответственность я беру на себя.

Градоначальник помчался аппелировать к Столыпину, но жалобы его остались без последствий. И не удивительно: ведь заранее имелось согласие Столыпина, чтобы все шло по моей системе.