Закон постоянного невезения [Невезуха] - Иоанна Хмелевская

— Вообще не поеду, потому что не на чем, — ответил он злым голосом. — Разве что вы дадите мне машину. Тогда сотня в день чистыми.

— Вот как раз машины-то у меня и нет. А что вы со своей сделали?

— Я — ничего. Кое-кто ещё постарался…

Какие-то звуки вмешались в разговор с его стороны.

— Я ведь ничего не сказал, — раздражённо ответил он. — Машина попала в аварию, вот и все. Да и не знаю пока, смогу ли я распоряжаться собой в ближайшее время… Что?.. А, смогу.

— Вы со мной разговариваете или с кем-то ещё? — я начала терять терпение.

— В основном с вами. Если раздобудете машину, то могу поехать.

Я была не в состоянии с ходу все обдумать и оценить ситуацию.

— Так я вам тогда ещё позвоню. Сегодня. Скоро.

— Пожалуйста…

Так на слух можно было понять, что он разговаривал со мной из машины, были слышны автомобильные звуки, но я не стала об этом излишне задумываться. Я посмотрела на расстроенного и озабоченного Рысека, который тоже предпочитал лестницу своей квартире.

— Кое-что начинает вырисовываться, — подумав, сообщила я. — Дорого, холера…

— Если хотите, я узнаю, сколько стоит прокат, — пообещал Рысек.

— Хочу. Узнай. Мне нужно возвращаться к семье.

Едва я переступила порог квартиры, как меня выловил дядя Филипп. Он явно поджидал меня, имитируя какие-то кухонные дела, доступные мужчине.

Он так замедленно варил кофе и смешивал соки, словно все эти продукты содержали застывающий бетон.

— Бабушка слишком строга, — конспиративно прошептал он, не скрывая озабоченности. — А я знаю, девочка моя, что у тебя нет денег. Разве можно было скопить много денег при бывшем строе?..

— Некоторые смогли, — вырвалось у меня от расстройства.

— Но ты же не воровала. Это у нас наследственное. Я знаю, что мы создаём тебе сложности, не сомневаюсь, что ты все сумеешь организовать, но в случае чего я заплачу. Со всеми расходами обращайся ко мне, только так, чтобы никто не видел.

— Вы это серьёзно, дядя? — оживилась я.

— Серьёзней не бывает! У меня же нет больше крестниц…

— Филипп?!

В дверях кухни со стороны гостиной появилась вдруг тётка Иза и заговорила голосом айсберга, если бы айсберг вообще соизволил вдруг издать хоть какие-то звуки.

Во мне начал пробуждаться бунт.

— Уже, дорогая, все готово, — горячо заверил её дядя Филипп. — Я тебе смешал, как ты любишь, только вот тоника не мог найти. Иза мне помогла.

За тёткой Изой появилась бабушка. Пресвятая Дева Мария, они что — все друг за другом следят?

И всем им обязательно нужно тесниться в моей кухне?

— Иза, не мешай, Филипп возится, но это нормально, — сказала бабушка. — Так когда ты намечаешь наш отъезд на море?

Это, разумеется, было адресовано уже мне, а не тётке Изе. Я перепугалась и сдалась. Риск — благородное дело!

— Завтра, бабушка. Не слишком рано, думаю, где-то ближе к обеду.

— А Иза и Филипп?

— У нас будет вторая машина. С водителем.

Черт его знает, что у нас завтра будет, но мне уже надоели транспортные трудности, не хватало мне ещё бабушки на шее. Я подумала, что в случае каких-либо осложнений что-нибудь да придумаю. Может, Рысек согласится поджечь дом, и тушение пожара их всех несколько отвлечёт…

Пока же мне удалось отвлечь семейство едой, которая вроде бы была поздним завтраком, но пришлась на обеденное время. Сама я едой пренебрегла и позвонила в гостиницу в Трех городах. Элеонора оказалась просто гением: пожалуйста, вы можете занять забронированные номера, сообщив заранее, за сутки. Я зарезервировала их на завтра, заверив, что в случае опоздания все равно их оплачу.

Позвонил Рысек, сообщив, что с прокатом машины нет никаких затруднений, автоматических коробок передач пока нет, обычно у них имеются две такие машины, но сейчас они в разгоне. Теперь мне нужен был Лукаш Дарко, не могу же я одна ехать одновременно на двух машинах.

Я начала звонить Лукашу.

Однако мне не суждено было решить все организационные вопросы, меня отозвали в лоно родни. Тётка Иза победоносно демонстрировала какой-то предмет, в котором я с большим трудом опознала изобретение своего сына. Это было нечто вроде небольшого пароходного винта, ветряка или пропеллера и, к сожалению, включалось само, от энергичного толчка. Батарейку он туда вставил или ещё что? Лопасти у него были зубчатые и при вращении убийственно сверкали. Эта штука упала с потолка на тётку Изу. Боже мой, включилась она или нет?..

Тётка утверждала, что да и что она легко могла её убить.

Тогда почему же не убила?..

Я поспешно пыталась вспомнить, летали ли там какие-либо перья или хотя бы обрывки ваты. Ведь если она включилась, то должна была задеть постель, а тут — никаких следов. Тётка Иза совершенно явно сошла с ума, неужели я стану покушаться на неё с помощью ветряков? Я сама их боюсь!

— Очень прошу перестать подозревать меня в каких-то преступных намерениях, — решительно сказала я. — Я знаю о семейных конфликтах ровно столько, сколько мне вчера сообщила бабушка. Бабушка умеет думать логически, так пусть она рассудит, каким это образом я могла бы заранее придумать всякие западни, причём как раз на тётю Изу? Я понятия не имела, что тётя против меня…

— А кто же это тебе сказал, что я против тебя? — оскорбилась тётка Иза.

— Тётя, я, может быть, и не слишком умная, но не настолько глупа, чтобы не сделать никаких выводов. Я понимаю — все это явно вытекало из того разговора, — что тётя хотела бы все забрать для своего Стефана, которого я совсем не знаю…

— Ну почему же, знаешь.

Я невероятно изумилась.

— Я его знаю? Откуда?!

— Он был здесь лет десять назад. И остался о тебе не самого лучшего мнения.

Я начала лихорадочно рыться в памяти. Я ничего об этом не знаю, может, он тут и был, но не у меня же! А, минутку… Кто-то приезжал из Лондона на пару часов. Но ведь это была девушка, а не парень…

— Может быть, тётя могла бы напомнить мне подробности этого приезда?

— Как это я могу напомнить тебе подробности визита, при котором я не присутствовала!

— Но он же вам рассказывал о нем после возвращения в Австралию. Вы говорите, что у него осталось дурное впечатление. А каким оно было, это впечатление?

— О, ты даже не захотела его принять. Им вынужден был заниматься твой знакомый, а ты отговорилась недостатком времени. Да и этот твой образ жизни, совершенно не подходящий для приличных людей! Мотовство, легкомыслие…

Десять лет назад у меня едва ли нашлось бы, что мотать, кроме того, именно тогда я начала заначивать каждую копейку на квартиру. Что за бред несёт эта тётка Иза?! Что там натрепал этот кретин Стефан? Какой такой знакомый?..

И тут на меня нахлынуло ужасное воспоминание.

Ранняя фаза моего, прости господи, романа с Домиником, период обожания и покорности. Ну и как раз тогда у меня появилась срочная работа, корректура, огромный текст, и я должна была его в кратчайшие сроки сделать! В памяти промелькнуло, как я, раздираемая чувствами любви и долга, с диким раскаянием и отчаянием, чуть ли не со слезами на глазах выгнала его из дома. Да какое там выгнала… Умоляла простить меня, лепетала, что занята…

На словах он высказал понимание, а сам весь надулся, как пингвин, и сразу же ушёл, ужасно оскорблённый. Я помчалась было за ним, но затормозила в передней, опершись спиной о закрытую дверь. Несколько минут я страдала, раздираемая отчаянием, однако долг пересилил. Я даже не обратила внимания на какие-то звуки по другую сторону двери, снаружи, хотя мне и показалось, что я узнаю голос Доминика. Он с кем-то разговаривал. Тем более я не стала выглядывать, чтобы не показалось, что я за ним слежу и подслушиваю, кроме того, жалкие остатки рассудка подсказали мне, что если я выгляну, работа полетит ко всем чертям…

Трудящийся человек, холера… Я таки вычитала шестьсот страниц текста всего за двадцать шесть часов, вообще не ложась спать.

А два дня спустя, вечером он сообщил мне, что, можно сказать, спас меня в тот памятный день. Отогнал от моих дверей настырного гостя, который явно бы мне помешал и не дал поработать. Кое-что при этом он и о моей семье услышал. Рассказывал об этом случае весело, настроение у него было чудесное, от обид и осуждения не осталось и следа, относился он ко мне с невероятной любезностью, от всего этого я совершенно поглупела и даже не поинтересовалась этим изгнанным гостем и семейными новостями.

Да чтоб мне мхом порасти, если как раз тогда не приезжал этот идиот Стефан!

И, разумеется, Доминик облил меня грязью…

— Какие-то авантюрные знакомства, — продолжала тётка Иза. — Странная компания, весь ресторан был затерроризирован типом, который вёл себя, как бешеное животное, и вроде бы ты вращалась в этаком обществе. Что за уровень?!.

У меня вдруг разблокировало память: этот Бешеный Рысека… Езус-Мария, это же был какой-то связной Доминика, да нет, какие глупости лезут мне в голову, — не связной, а враг. Я это от него самого слышала. И он сделал все, что мог, чтобы очернить меня…