(не)любимая жена императора - Ксюша Канарская

— Я волнуюсь. Кажется, тебе грозит опасность. Пусть с тобой поедет кто-то: Арив или Эринор.

Она погладила его по груди, чувствуя, как в душе вновь просыпается то, что испытала ночью.

— Я в безопасности. Тем более у меня теперь есть это, — она показала на кольцо гномов.

— Я провожу тебя к порталу. Подожди здесь.

Он ушёл через потайной ход, а Лера оделась. Нужно было успеть задать один вопрос. Тот, о котором она совсем забыла в его объятиях.

Когда вернулся, она ждала у окна, вцепившись пальцами в подоконник.

— Лер, всё готово… Что случилось?

— Эльданир, расскажи мне о том дне, когда… — слова застряли в горле. Но она заставила себя продолжить. — Когда погибли наши родители.

Сказала. Осталось выслушать. Пальцы побелели. Ненависть шевельнулась в глубине души, но уже не такая острая, как прежде.

— Лер, мне нечего тебе сказать, — в его голосе было искреннее сожаление. — Когда я вернулся от эльфов, мой отец, твои родители и мой дядя, герцог Эргард дель Драгон, были уже мертвы. Все четверо — в тронном зале. В городе начался бунт, кем-то искусно организованный. Пока его подавляли, следы исчезли. Я так и не смог узнать, что тогда произошло. Охрана была под чарами — никто ничего не помнит. Это всё, что я знаю. Извини, если ты ожидала большего.

Лера перевела дыхание. Значит, не он. Не он убил отца.

Если, конечно, говорит правду.

— Благодарю, что рассказал. Мне нужно домой закончить дела.

Он подошёл ближе, заключил её в объятия. Поцелуй — такой, что снова уносит в ту самую бездну, где нет никого, кроме них двоих.

— Береги себя, моя хорошая, — прошептал он, — ты мне очень нужна. Я говорил серьёзно ночью — люблю тебя.

Она не смогла ответить. Сначала нужно разобраться со старыми долгами.

Когда вернётся — скажет всё. И о любви, и о ненависти.

Пока подарила только взгляд — тихую надежду. Он понял. Он всегда её понимает.

Через четверть часа Лера уже стояла в покоях герцогини дель Офлерон.

Глава 30

— Вот как. Значит, все-таки влюбилась? — ледяной голос леди Эллиноры заставил Леру вздрогнуть.

Аллерия попятилась, зацепившись подолом за кресло. Воздух в комнате стал тяжелым, будто перед грозой.

— Откуда вы узнали?.. — слова вырвались едва слышно.

— У тебя на лице всё написано. — Герцогиня усмехнулась, но улыбка не коснулась глаз. Она прошла мимо племянницы, провела ладонью по спинке стула. — Что ж, не удивлена. Эльданир — интересный мужчина: красивый, умный, сильный.

Лера опустила взгляд. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Но ничего ли ты не забыла? — леди Эллинор резко обернулась. — Как ты вообще могла настолько приблизить его?

Лера вздрогнула. Захотелось спрятаться, исчезнуть, но ноги словно приросли к полу.

— Я надеялась, что мы с тобой давно искоренили всю лирическую чушь из твоей дурной головки! — голос герцогини резанул, будто стекло по камню. — Неужели можно чувствовать что-то, кроме ненависти, к убийце своего отца и матери?

Она приблизилась почти вплотную, и от её взгляда по коже побежали мурашки.

— Аллерия! — имя прозвучало как приговор.

Подавив привычный трепет, Лера расправила плечи и твёрдо ответила:

— Он не убийца.

Герцогиня застыла. Брови приподнялись.

— Прости… я не ослышалась? Откуда, позволь спросить, у тебя такая уверенность?

— Он мне сказал.

— Ты… говорила с ним об отце? — впервые в жизни голос Эллиноры сорвался на крик. Лера отшатнулась, испугавшись этой непривычной резкости, и кивнула.

— Надеюсь, ты не призналась ему…

— Нет, тётя. Я бы никогда не подставила вас под удар. Я ведь отправила вам вестника — император ищет предателя в Офлере.

Эллинор кивнула, нахмурившись.

— Да, получила, но ничего не поняла. С какой стати он вообще что-то заподозрил?

Аллерия объяснила. Рассказала о тайной встрече Эльданира, о следах ментальной магии и о новом артефакте.

— И ты поверила?! — тетя всплеснула руками. — Творец, Аллерия, дитя моё, какая же ты всё-таки доверчивая. Подумай, кто мог воздействовать на тебя? Уж не сказал ли твой муж, что это случилось именно в Офлере?

Лера поморщилась. Да, именно на это он и намекал. Но она сомневалась.

— Не император обнаружил воздействие, а Невалиор. Зачем ему лгать?

Герцогиня нахмурилась, о чем-то сосредоточенно размышляя.

— Верно. Ему нет смысла обманывать. Значит, воздействие действительно было… но вот от кого именно — вопрос. Император или принц? Ты ведь знаешь, что их отец обладал редким даром — телепатией и подчинением?

Лера побледнела. По коже пробежал холод. Неужели тётя права, и кто-то из них действительно играл её чувствами?

— Тогда зачем он позволил мне надеть кольцо?

Леди Эллинор подошла ближе, взяла её за руку, внимательно рассматривая артефакт.

— Пожалуй, догадываюсь. Кольцо защищает от одного вида магии, но не от другой. Он просто отвлёк тебя, а сам продолжил воздействие. Разве ты не замечала странного чувства — будто тебя разрывает изнутри между привычным и новым, между долгом и чем-то необъяснимо притягательным?

Аллерия сжалась. Тётя описала всё слишком точно. С тех самых пор, как она познакомилась с Эльданиром, её метало между долгом и чувствами.

Может, это и правда никакая не любовь, а всего лишь чьё-то внушение?

Разочарование нахлынуло лавиной. Она сорвала кольцо и бросила прочь. Внутри вскипела обида.

Как он посмел так с ней поступить? Всё ложь. Всё до мельчайшей детали.

Чувствуя себя не просто обманутой, а преданной, она смотрела на тетю с отчаянием. Та сжалилась и прижала ее голову к груди.

— Тетя, разве могут люди настолько контролировать других? Зачем? – сквозь слезы прошептала она.

Леди Эллинор вздрогнула и выпрямилась. Встала и подошла к окну.

— Всё дело в Офлере, дорогая моя. Он слишком лакомый кусок, на границе с Тёмным Царством. Если бы ты вышла замуж за Корвейна, герцогство постепенно вышло бы из состава Империи. — Тетя нахмурилась и задумалась. — Ума не приложу, как император узнал о вероятности вашего брака? Или он настолько хитёр, что всё просчитал заранее.

Лера точно знала ответ. Эйнир. Но не решилась признаться тете.

Та прошлась по комнате, остановилась, сжав пальцы на спинке кресла.

— Для нас с тобой лучшим решением было бы объединиться с Тёмным Повелителем. Мы бы жили как у Творца за пазухой, и не тужили. Но я