На ветру твоих желаний (СИ) - Ксения О

давно не видел лисичек. Просто скулы сводит от ваших чар, юное создание.

«Вот и как мне реагировать? Он меня раскусил или только хвалит от души⁈»

Я опрокинула в себя пиалу вина, скрывая смятение, но открывая свою невоспитанность.

— Да, сестра Шуань (Сюань) любит преподносить эксклюзивные подарки. Надеюсь, вы довольны?

Он протянул ко мне руку. Приподнимая подбородок.

— Доволен ли не уверен до конца пока не услышу вашей игры. Была бы ты немного повзрослее. Сыграли бы с тобой совсем в другое.

Тут на мое спасение наконец-то внесли гуцинь. И, убрав со стола вино, очень аккуратно поставили передо мной.

Я смотрела на него в недоумении. На занятиях я уже видела, как щипали струны другие студенты. Непослушные пальцы дрожали. Я и сделала пару неумелых аккордов. Сразу покраснев и улыбнувшись виновато, но до ушей.

И надо бы ронять инструмент, но я не знала как. Он довольно крепко стоял на столе. Ничего не предвещало его падение. Это было все так неуместно. Щеки покраснели, и отчаяние взяло верх. Я запаниковала, не в силах решиться, и вошла в ступор. Генерал уже поднялся. Лицо его меняло выражение быстро, как ветер, когда мимо его уха, разрывая ткань палатки, словно молния, мелькнула узкая стальная стрела, задевая вскользь мое плечо.

Боль обожгла огнем. Я ногой ударила по ножкам, опрокидывая стол так чтобы он стал моим щитом. Генерал вскочил, хватая меч. Я уже ждала, что он в гневе разрубит мой импровизированный щит, но он повернулся, отбивая вторую стрелу. Гуцинь упал. Из его корпуса выкатился мутно белый шарик. Я взяла его в руку. Мозг работал в режиме сверх звука.

«Неужели стрелял Лео Сюань?» — догадка пронзила стрелой и мое сердце. С трудом вытащила из-за пояса подделку, просто кинула на пол.

Вторая стрела пробила стол, застряв в нем буквально в нескольких сантиметрах от моего лица. Были и ещё, но их умело отбивал генерал. Превращаться в решето не хотелось, и я рванула вон с палатки. Навстречу мне вбежала охрана. Я, держась за окровавленную руку, показала в сторону генерала. Там все еще летели стрелы. Они рванули туда. Я на выход.

Бежала как сумасшедшая, не разбирая дороги, зажав несчастный камень благочестия в онемевших пальцах. Минуя разномастные шатры, в темноте заблудилась, спрятавшись за какую-то кучу дров. Затаилась. Закрыла от страха глаза.

«Он найдет меня сам. Ему нужен камень.»

Плечо ужасно ныло. Я чувствовала, как пульсирует кровь. Рукав был весь мокрый. Как остановить кровотечение, расположенное так высоко, не знала. И трогать рану было уже страшно.

«Надо просто подождать. Он наверняка торопится ко мне.»

Но тут я уже не верила сама себе и на ум пришла поговорка, бывшая в большом почете на местных рынках:

«Если человек обманул меня один раз, пусть будет стыдно ему, а если два раза — должно быть стыдно мне.»

Я бы засмеялась в отчаянии, но боялась выдать себя.

«А если три? Что если три? Значит ты дура Янь!» — из глаз хлынули беззвучные слезы.

«Ханьшу молчи, пожалуйста. Ааааааа! Молчи.» — предупредила я, рыча мысленно. Я как и он преуспела в интонациях про себя.

Лео Сюань нашел меня действительно быстро. Темная тень накинула плащ, и я ненадолго забылась в объятиях мрака.

Очнулась от леденящей боли. Сюань посыпал мою рану белым порошком, от чего кровь немедленно остановилась, но по телу пошел нестерпимый жар.

— Ах, дьявол тебя побери, мог бы ты быть… Аааа. Поосторожнее! — орала что есть сил.

— Я хоть и поставил барьер звука, не советую тебе так усердствовать. Ты всегда такая шумная!

Я оскалила зубы, что ещё оставалось делать. Это получалось теперь само собой и спросила с рыком:

— Ты стрелял?

Он посмотрел пристально и промолчал. Потом достал повязку и быстро забинтовал руку. Проверила пальцами камень за поясом. Его там не было. Посмотрела испуганно на Сюаня.

— Я забрал. Хотел сказать тебе… — тут возникла небольшая пауза, — Спасибо.

— Как ты можешь, Лео Сюань! Как ты можешь! Знаешь, как мне больно? Ты. Ты просто сволочь! Вот кто ты на самом деле! Ты мог меня убить! — он внезапно сел передо мной, опуская голову мне на колени, спрятал лицо в складках моего шелкового нижнего ханьфу.

«Раздел меня уже подлец!»

Обнял руками и, не поверите мне ни на секунду, зарыдал. Я даже оторопела и перестала его ругать. Наверное, этот демон свихнулся на радостях, или это «благочестие» вошло в резонанс с его кармой.

На удивление, после лечения боль прошла совсем, и злость моя, немного ошарашенная данной сценой тоже прошла иссякая его рыданиями. Я неуверенно положила ладонь эту лихую голову и погладила, пытаясь утешить.

«Какие же мягкие у него волосы, как у ребенка.»

Гладила сама, наслаждаясь этим, а он затих, переставая всхлипывать. Что его так расстроило, было для меня самой большой загадкой. Тут он поднял свои немного и вправду покрасневшие глаза и эти влажные блестящие щеки. Не врал мне наверное впервые. Даже сердце защемило.

«Ну нет, Янь, ты что, совсем выжила из ума!» — и кажется, я сама себе подтвердила, что да. Чувства рвались в нерешительности то сюда, то туда. Но сердцем я уже все понимала.

— Янь, ты очень много для меня сделала. Я собрал все камни и должен ненадолго тебя покинуть, — он только взглянул, а у меня на глазах выступили слезы.

«Я же так хотела сбежать. Почему так больно и так не радостно от этой новости!»

— Я не понимаю… — только и ответила растерянно, все ещё копаясь в себе.

— Я об одном прошу. Ты только не забывай меня, Янь.

«Ну это будет очень сложно!» — я могла ничего не говорить, он видел все в моих глазах.

— И не выходи замуж ни за кого, кто хуже меня.

— Ну, это будет очень легко! — я слегка рассмеялась, и он улыбнулся искренне.

— А лучше вообще не выходи. Я вернусь и женюсь на тебе, обещаю. Я никогда тебя не обижу больше.

— Разве принято брать в жены духовных зверей? И твой отец…

Он просто проигнорировал мой вопрос, становясь все серьезнее сказал:

— Я дам тебе жемчужину. Ты держи ее при себе и помни, только так я смогу тебя узнать, — он взял мою голову в свои ладони:

— Ты поняла?

— А если я не захочу, чтобы ты меня нашел?

Казалось, раскаяние впервые посетило этот лик. Наверное, это я надумала себе сама.

— Если не захочешь, брось ее в море, и я никогда тебя не потревожу.

Я кивнула.

«Вот он