София и тайны гарема - Энн Чемберлен

— Но мы считали…

— Да, мне тоже казалось, что это должно произойти немного раньше. — Эсмилькан пожала плечами. Похоже, сейчас ее занимало другое. — Просто этот более упрямый, чем остальные, вот и все. Все в руках Аллаха. Может, он и сохранит ему жизнь.

— Но… мне сказали, вы уже разрешились от бремени.

— Кто сказал? Госпожа, вы, должно быть, устали.

— Эээ… один человек.

— Аллах свидетель, кто бы вам ни сказал это, жаль, что он ошибся. Нет, я не жалуюсь. Но была бы рада, если бы все закончилось неделю или две назад, как и предполагалось.

— Но она определенно сказала: «Да, принцесса уже родила!»

— Она, кто бы ни была эта она, должно быть, имела в виду предыдущий раз. Да, вполне возможно. Машалла, это случалось так часто… — Голос Эсмилькан оборвался, поскольку лицо Айвы еще больше помертвело. — Да что с вами, госпожа? Может, послать Абдуллу за врачом?

— Нет, нет, никаких врачей! — с неожиданной горячностью запротестовала Айва. Казалось, у нее разом прибавилось сил. — Они все шарлатаны, эти врачи. Мне уже лучше. И станет еще лучше, если вы пообещаете не посылать за врачом. Это просто… просто минутная слабость, уверяю вас. Все будет хорошо.

Закрыв глаза, повитуха сделала глубокий вдох и, казалось, примирилась с чем-то. Но с чем? Со смертью? Что в эту минуту видела она своим внутренним взором? Судя по горечи, написанной на ее лице, это было какое-то воспоминание. Айва открыла глаза и, казалось, вновь ожила.

— Госпожа? — с тревогой окликнула ее Эсмилькан.

— Все хорошо, — повторила Айва. — Вот если бы… немного плова…

Моя госпожа засуетилась, подвинув то, что оставалось от ее трапезы, к Айве. Через мгновение на столе появилась и салфетка. Впрочем, отметил я, от последней в данном случае было мало проку, поскольку вся она была вышита золотом, да еще по краям отделана золотой тесьмой.

— Евнух! — вдруг с набитым ртом окликнула меня Айва, потянувшись за очередной порцией плова.

— Да, госпожа? — Покончив с подушками, я уже собирался вновь вернуться на свой пост возле двери, но тут же вернулся и, слегка склонив голову, ждал ее приказаний.

— Там, внизу, на сиденье моих носилок лежит небольшой узелок, зеленый с золотом. В нем кое-какие сладости. Принеси их сюда, хорошо? Думаю… думаю, они помогут. Мое сердце…

— Конечно, госпожа, уже иду.

— Да, и еще… евнух!

Я был уже возле самой двери:

— Слушаю, госпожа?

— Пожалуй, я воспользуюсь ненадолго вашим гостеприимством. И поживу у вас… пока не родится ребенок. Так что отправь моих людей назад во дворец. Пусть привезут мои вещи.

— Госпожа?… — Я замер, не веря собственным ушам. Да и как было не удивиться, учитывая столь резкую перемену в ее планах?!

— Да беги же, Абдулла! — нетерпеливо велела Эсмилькан, видимо, опасаясь, что любые волнения могут отрицательно сказаться на здоровье ее гостьи, которое и без того внушало ей немалую тревогу.

Естественно, я сделал все, что мне приказали: спустился вниз, отыскал в паланкине узелок со сладостями и отдал все необходимые распоряжения. Долго искать узелок мне не пришлось. Собственно говоря, кроме него в паланкине больше не было ничего: ни лекарственных трав, ни склянок со снадобьями, которые повитуха обычно повсюду возила с собой на тот случай, если вдруг кому-то во дворце срочно понадобится ее помощь. Я несколько удивился, но вскоре выкинул это из головы. От узелка, о котором шла речь, исходил сильный пряный запах каких-то вечнозеленых растений или смолы. Выглядел он достаточно безобидно.

Куда больше встревожил меня разговор с носильщиками. Пока они готовили носилки, собираясь отнести их во дворец, мы перекинулись несколькими словами. Перед этим я проводил их в нижние комнаты, где бы они могли немного согреться, и позаботился, чтобы им подали напиться и принесли наргиле, пока они будут дожидаться Айвы. И теперь мне страшно не хотелось снова выгонять их из дома.

Решив начать издалека, я сказал:

— Как это мило со стороны Айвы, что она решила заехать проведать мою госпожу сразу же, как вернулась из Магнезии. Наверное, она приехала накануне, не так ли?

Старший среди носильщиков был грек, косматые брови которого срослись на переносице, а низкий тяжелый лоб вместе со сломанным носом придавал лицу довольно зверское выражение. В ответ на мои слова он только недоуменно покачал головой:

— Вовсе нет. Повитуха вот уже две, а то и три недели, как в городе. Похоже, она постаралась держать свое возвращение в тайне, однако успела за это время принять парочку близнецов — машалла! — а кроме них еще несколько других. И все здоровенькие, крепкие ребята, да благословит их Аллах! И еще вдобавок избавила одного из своих пациентов от лихорадки, а другого — от боли в костях. Эх, вот если б она еще заодно избавила б и меня от этих проклятых носилок! — Парень напряг мускулы, так что они вздулись буграми, и захохотал.

Само собой, я удивился, однако пока не знал, чем эти сведения могут мне помочь. Помявшись немного, я все-таки заставил носильщиков прервать их отдых и вернуться к своим обязанностям. Недовольно ворча, они выбрались во двор, вскинули на плечи тяжелый паланкин и, увязая по щиколотку в грязи, двинулись обратно во дворец. Очень скоро плотная стена тумана скрыла их от моих глаз.

Какое-то время я еще стоял, тупо глядя им вслед и гадая, что же, черт возьми, происходит. Все это казалось мне на редкость странным. Во-первых, почему повитуха вдруг сорвалась с места, хотя до родов Сафии оставалось еще довольно много времени, и зачем-то вернулась в Константинополь? Клянусь святым Марком — или уж не знаю, кого там следует поминать в подобных случаях (похоже, я стал понемногу забывать такие вещи), — все это весьма странно, учитывая, что на свет как-никак должен был появиться наследник престола.

Еще сильнее тревожил меня тот факт, что повитуха, похоже, все это время старательно избегала нас, видимо, не желая, чтобы весть о ее возвращении дошла до наших ушей. И хотя находиться возле моей госпожи — в конце концов, в ее жилах текла королевская кровь! — было первейшей обязанностью Айвы, она тем не менее предпочла заниматься другими пациентами. Судя по всему, повитуха намеренно старалась держаться подальше от моей госпожи до тех пор… Я задумался. Скорее всего, до тех пор, пока кто-то из ее информаторов не даст ей знать о том, что младенец Эсмилькан благополучно появился на свет. По каким-то своим причинам Айве страшно не хотелось принимать этого малыша. Но почему? Или она боялась, что младенец снова умрет у нее на руках?

К тому времени как я снова вернулся в жарко натопленную комнату, мне еще так и не удалось разгадать большую часть мучивших меня загадок: как же все-таки случилось, что повитуха вернулась в столицу, если было известно, что ребенок Сафии появится на свет не раньше наступления весны? И это не давало мне покоя.