Хирург - Наталья Деева

Умерла бабушка от инфаркта в шестьдесят три года, Ольге тогда только исполнилось шестнадцать. Дом унаследовал старший сын, Борис. Корову продал, деньги пропил и зажил в своё удовольствие. Мать считала, что часть наследства принадлежит ей, затеяла тяжбу, проиграла и возненавидела брата лютой ненавистью.

Теперь, вот, Эд появился. Последняя соломинка, за которую она, утопающая, ухватилась. Нет, не соломинка даже — целый плот. Скоро она выплывет и всё наладится.

Вопреки врачебным прогнозам молодой организм восстанавливался фантастически быстро. Руки снова обрели силу, но с координацией было ещё сложно. Часами напролёт Ольга собирала-разбирала паззлы, плела человечков из бисера и вышивала крестиком.

Через день после снятия швов ей разрешили самостоятельно садиться в постели, на ноги становиться ещё не позволяли.

Словоохотливая соседка, Аня, со временем потеряла к Ольге интерес. Что взять с человека, который отвечает односложно и с усердием маньяка плетёт фенечки. Сделает, полюбуется, распустит и опять плетёт. Несмотря на это, Аня здоровалась каждое утро и глядела с жалостью. Наверное, она думала, что соседка лишилась рассудка.

Что бы ни говорила Анька, всё было невпопад. Как будто врач-недоучка недодал наркоза и ковыряется во внутренностях грязными руками. Или она специально топчется по мозолям?

— Вот скажи, — нарушила молчание Аня. — Почему к тебе приходит только отец?

Ольга перевела на неё взгляд и разразилась тирадой:

— Тебе не кажется, что это бестактный вопрос? Вдруг моя мать на меня забила, а ты вот в этот самый момент меня добиваешь своим вопросом? Вдруг мы попали в аварию, она умерла, а я выжила? Может, я сирота, и этот "отец" мой опекун? Вдруг мне просто нравятся зрелые мужчины? Как ни крути, вопрос дурацкий, и отвечать на него я не буду. Вот скажи, у тебя много друзей? Нет у тебя друзей. Ни одного. Потому что рядом с тобой находиться… больно.

Аня, открыла рот и выкатила глаза. Когда Ольга закончила, некоторое время промолчала и выдала:

— Ну ты и стерва!

— Но ведь не идиотка, правда? Знаешь что, оставь меня в покое. Представь, что меня нет.

— Наверное, и поплатилась за то, что стерва! — бросила Аня, давясь слезами.

И снова нахлынула чёрная муть. Ольга помнила, что кричала. Анька огрызалась в ответ. А потом вдруг затихла. Потом прибежали медики, уложили, дали воды. Мир стал плотным, податливым, как пластилин. Когда зрение вернулось, Ольга заметила капли крови на Анькиной постели. Вот чёрт! Вот психопатка! Наверное, ножницами в неё запустила.

Ножницы лежали на стуле. И пяльцы, и чашка с недопитым кофе тоже были рядом. Или в порыве гнева Анька стала заниматься умерщвлением плоти? А что, вполне в её стиле, из окна ведь бросалась.

Что бы там ни было, так ей и надо. Неприятная особа без малейшего представления о такте.

Ближе к вечеру Аньку привезли на каталке бледную и перепуганную. Ольгу она демонстративно не заметила и сразу же углубилась в книжку. Судя по всему, вставать ей запретили, она так и провалялась, с завистью поглядывая на Ольгин ноутбук.

Уснуть Ольга не могла и ворочалась с боку на бок, вспоминая капельки крови. Ей казалось, что это она виновата, довела депрессивную девочку… до чего? До нервного срыва? У неё ведь тоже была травма.

В голове появился едва уловимый звон, как будто роятся осы. Чуть позже осы начали жалить. Все разом. Ольга каталась по кровати, кусала покрывало, но в конце концов не выдержала и позвала на помощь.

Укол принёс облегчение — Ольга провалилась в беспамятство.

В себя она пришла от ощущения, словно потерялась часть её тела. Она ступила на пол, прошлась по мрачному коридору, увешанному зеркалами. Отражаясь друг в друге, зеркала образовывали бесконечные коридоры. Откуда-то Ольга знала, что оттуда, из сумерек коридоров, на неё глядит смерть. Глядит без интереса, но повернуться и посмотреть ей в глаза не хватало духа.

Она шла, не оглядываясь. Белая плитка, чёрная, белая, чёрная. Когда стопа касалась чёрной плитки, было горячо, когда — белой, холодно. Коридор закончился огромным зеркалом в серебряной оправе. Внизу оправа перетекала в две руки, держащие свечи и почерневшее блюдце. На блюдце лежали… О, боже! Глаза. Круглые глазные яблоки, как у советских кукол. Лежали и смотрели.

Ольга отшатнулась, глянула в зеркало и остолбенела: имплантат отрастил щупальца, и они упирались в плоть, пытаясь оттолкнуться, оторвать протез, который стал самостоятельным существом. В его центре вспучился глаз с вертикальным зрачком. Веко подёргивалось в нервном тике. В воспалённом уголке собирались слёзы и катились, катились по лбу, щекам, шее.

Схватившись за голову, Ольга закричала. И проснулась. Анька, приподнявшись на локте, испуганно смотрела на неё.

— Чего орёшь?

— Кошмар, — Ольга отвернулась к стене.

— Ты извини меня, — пробурчала Анька. — Извини.

— Проехали, — сказала Ольга, не оборачиваясь.

Эта ночь сплотила сестёр по несчастью. Ольга выслушивала душевные излияния соседки, кивала и сочувствовала. Искренне сочувствовала, потому что, когда ничего не радует, жить тяжело. И стремиться не к чему.

После обеда Ольгу усадили в инвалидную коляску и вывезли на улицу, где Эдуард прохаживался вдоль порога и курил.

— Привет, — кивнул он.

— Здравствуй. Слушай, дай сигаретку, а? А то уши пухнут уже полмесяца. Уже распухли, как у слона. Так курить хочется, ты не представляешь!

— Пока не желательно, — сказал он, затянулся, посмотрел на окурок, как на заклятого врага, и швырнул в урну. — Бросать надо это гнилое дело. Ты молодая женщина, тебе ещё рожать.

— Я — женщина? — Ольга хмыкнула. — Я для тебя, значит, женщина!

— Ну, если ты мальчик, тогда извини.

— Уж чего-чего, а рожать я не собираюсь! Никогда!

— Это твоё решение. Твой выбор. Всё меняется, не стоит быть столь категоричной.

Он смотрел так, как отец смотрит на непослушное чадо. Что обычно думают добрые папочки? Перебесится дитя, станет нормальным. Чёрт! А ведь хочется, чтобы он смотрел не так. Не как на экземпляр подопытный, расходный материал, который исчерпал себя. Он по-другому смотреть должен! Как на… женщину? Хороша женщина! Бледная немочь в чепце, с бритой головой и непослушными ногами. Хороша! Ах, как хороша! Женщина-мечта!

— Вчера Аня, твоя соседка, чуть не умерла, — изменил тему он. — Что случилось?

— Она меня достала. Лезет в душу и гадит, сама того не замечая. Я поставила её на место. Вот и всё.

— У неё в мозгу лопнуло несколько сосудов. Носом кровь пошла.

— Перенервничала, наверное. Мне даже жалко её стало, хоть она и гадина, — буркнула Ольга, рассматривая заусенцы на ногтях. Если выжила, значит… Эд, — проговорила она и замерла, испугавшись промелькнувшей мысли. — Я… а… анализы, которые делали. Я…