Безмолвная. Книга 3 - Константин Лёр

— всё снести — и видео, и сам канал до кучи. Вообразил себя великим танцором и пытаюсь донести в массы ученья свет? Смешно! Вот она реальность — позор на всю страну. Кому нужны короткие видео, когда есть получасовые уроки танцев — более информативные и популярные…

«Да ну вас нафиг!», — наконец решаю, убирая занесённый палец с кнопки «удалить». Я не для того затевал проект, чтобы вестись на трёп кучки неудовлетворённых жизнью хейтеров. Таких всегда хватает. Моей целью были те десять человек, лайкнувших ролик. Как минимум. И пускай ни один из них не повторит показанного, в образовательных целях, — это лишь начало. Да и занять себя, в конце концов, чем-то надо. Не убиваться же остаток вечера из-за проделок сестрички и выходок её козлины папаши.

Проведя мысленную инвентаризацию гардероба, понимаю, что новый ролик придётся снимать в имеющейся в наличие одежде. Шорты остались у Манхи в комнате, и не факт, что она мне их принесёт — кажется я слышал, как ЁнХо вытаскивал ключ из замка, прежде чем уйти. То есть, ко мне в комнату теперь так просто не попадёшь. Да и, в противном случае, объяснять Манхи, зачем мне, на ночь глядя, понадобились шорты, а не, допустим, пижама, — только будоражить девчонку. Ещё кинется помогать, по доброте душевной. Если снова не передумала дружить с беспокойной соседкой.

Встаю и принимаюсь за разминку. После труда на плантации мышцы ныли, а в теле ощущалась скованность — не лучшая форма для исполнения танцевальных движений.

Сначала наклоны: ноги в стороны, и по три к одной, а затем к другой — нестареющая классика. Потом приседания — обычные и на одной ноге. Очень эффективно. Теперь растяжка. Когда-то в детстве я, как и многие мальчишки, ходил на занятия по ОФП и там неплохо садился на шпагат, ввиду эластичности молодых связок. Со временем и отсутствием тренировок, эти самые связки задеревенели, и даже поднятие ноги на уровень собственного пояса стало проблемой. А что здесь? В гибкости девичьего тела я не сомневался, но на столь экстремальные нагрузки ранее не решался.

А у Лиры с этим не оказывается почти никаких проблем. После пары подходов, подтянув штанины джинс и переборов лёгкую боль, я полностью сажусь на «мужской» шпагат. Класс! Потом меняя положение туловища, перехожу в «женский». Поочерёдно наклоняю корпус к левой и правой ногам, и снова возвращаюсь в первую позицию. Наклоняю туловище вперёд — до самого пола, и аккуратно свожу ноги. Уфф. Удовлетворённый, встаю. Не давая себе передышки, плавно вскидываю правую ногу к груди, следя, при этом, за коленями, чтобы не сгибались, и за линией спины, стараясь держать ту ровной. Конечно, в тесных штанах заниматься акробатикой не слишком удобно, но раздеваться мне лень. Итак сойдёт.

Закончив с разминкой, располагаю телефон в привычном месте — на полу, включаю запись и принимаюсь за очередной кусочек паззла, со временем должный превратиться в нечто, под названием танец. А уж понравится конечный результат моим зрителям — дело десятое.

Спустя час, потраченный, в основном, на монтаж, раздевшись и умывшись, я валяюсь на постели, пишу письмо ЮВону — доктору из Сокчхо — с просьбой объяснить, преждевременные месячные у Лиры. Время позднее, и на скорый ответ врача я не рассчитываю, но мне и не торопит. Подожду до завтра. От скуки принимаюсь листать новостную ленту, но там ничего интересного. Нахожу и репортаж про китов. К счастью, на имевшемся видео никакого для себя криминала не замечаю. Расстояние от снимавшего приличное, и пару раз мелькнувшее на кадрах пятно вряд ли может выдать конкретную личность. Может, там и вовсе не человек.

Облегчённо вздохнув, перехожу к следующей новости, посвящённой «соседям» — как всегда… Постепенно, веки наливаются свинцом, и я откладываю телефон. Прежде чем заснуть, вспоминаю об обещании хальмони заглянуть на разговор. Но либо она забыла, либо решила оставить на утро. В любом случае, ничего хорошего от него ожидать не стоило.

* * *

Побудка напоминает мне об армейских временах, когда нас, салаг, посреди ночи поднимали пинками по кроватным дужкам: мерзкое ощущение грубо прерванного сна. Но это оказывается не мой взводный, а ЁнХо, который отперев пленницу, включает свет и громко стучит кулаком по двери, оповещая о наступлении утра. От этого факта, прибить его тянет не меньше, чем «заботливого старослужащего» двадцать лет назад. Чтобы прервать создаваемый придурком шум, сажусь на постели, демонстрируя готовность вставать и идти на подвиги. А заодно, и оголённую грудь… Буквально, на мгновение, спросонья забыв, что накануне лёг полностью раздевшись. Тут же исправляю косяк, подтянув одеяло к подбородку, но стоявшему в дверном проёме мужику увиденного становится достаточно, чтобы в его глазах появился нездоровый блеск. Он напрягается, будто собираясь зайти в комнату, но позади, из коридора, показывается физиономия Манхи.

— Лира, аньон! — вполне приветливо машет она рукой, чем выводит ЁнХо из ступора.

— Не задерживайся, если не хочешь остаться без завтрака. Тебя никто ждать не собирается, — произносит он. Разворачивается и выходит наружу, не удосужившись прикрыть за собой дверь. Манхи, одетая в школьную форму, спешит следом.

Пока длится молчаливый завтрак, в атмосфере хмурого начала дня, меня никто не трогает. Но как-только я поднимаюсь из-за стола, подаёт голос ЁнСо.

— ЛиРа, а почему ты не в школьной форме? Посмотри на своих братьев и сестёр, они все выглядят подобающе, в отличие от тебя. Сонэ, мы разве не покупали ей?

Сонэ в ответ пожимает плечами и с тревогой смотрит в мою сторону. Затем переводит взгляд на хальмони.

— Покупали, на Лира уезжала в ней в Сеул. Она могла её там оставить.

— Потрудись обеспечить девочку соответствующей одеждой, и побыстрее, — добавив в голос металла, распоряжается ЁнСо.

— Слушаюсь, омони, — кланяется в ответ женщина, потом кивает мне: «Пошли».

Деваться некуда. Вслед за Сонэ, встаю, плетусь в комнату Манхи, из чьих старых запасов, судя по всему, та собиралась подобрать что-нибудь, на скорую руку.

— Омма, я помогу, — срывается следом Манхи, догадавшись, в чьих вещах сейчас будет проводиться инвентаризация. Остальные, за столом, провожают нашу процессию раздражёнными: «Снова эта пришлая виновата», — взглядами.

Зайдя в комнату, сразу направляюсь к сумке с вещами, приехавшей со мной из столицы и сиротливо лежащей возле комода, там, где оставил. Манхи её, вопреки обыкновению, не то, что не разобрала, даже пальцем не тронула. Извлекаю на свет свою, слегка мятую, но живую форму, и под ободряющий кивок Сонэ, быстро переодеваюсь. Снятую же повседневку, упаковываю в прихваченный рюкзак — ещё пригодится сегодня. И снова без