Неправильный боец РККА Забабашкин - Максим Арх

У нас есть как минимум один трофейный «Ханомаг». Тут на улице вроде бы грузовики ещё были. Их тоже надо посмотреть. Сейчас распоряжение дам, чтобы механиков и артиллеристов в срочном порядке искать начали. Пусть берут пушки и везут их на место, где ранее стояла немецкая батарея. Тогда корректировщику будет легче огонь корректировать, ведь расстояние до целей будет точно таким же, как и при прошлой корректировке. Ты, Лёшка, с приданным тебе лейтенантом, тоже поедешь туда и на месте покажешь бойцам, что и как. А как сделаешь, мигом направляйся на поиски снайперской позиции. Ну а мы пока подтянем отряды к передку и через час начнём атаку. Ты должен успеть решить все вопросы с батареей.

Сказав это, Воронцов перевёл взгляд на Селиванова, ожидая утверждение своих предложений, ведь формально командовал дивизией именно подполковник.

Тот тяжело дыша, соглашаясь, кивнул:

— Утверждаю!

— Тогда так и решим. Сейчас выясняем насчёт артиллерии, а если её работу удастся наладить, наступление вдоль дороги начнём одновременно с артиллерийской поддержкой. Это должно будет сыграть нам на руку.

— Согласен. И ещё, Григорий Афанасьевич, дай распоряжения ротным, довести до каждого красноармейца, чтобы при атаке не ленились пригибаться. Пуля — она дура. Но сейчас — ночь, и шансы без потерь вплотную подобраться к немцам есть. И не теряй время, как всё будет готово, сразу начинайте. Терять время нельзя. Если противник хорошенько укрепится, то у нас может и не получится ничего.

— Будем спешить, товарищ комдив. Но всё равно — час, не меньше. Быстрее артиллерию вряд ли успеем установить.

— А я думаю, мы и за час не справимся, — влез в командирский разговор я. И когда они перевели свои взгляды на меня, как самый младший по званию, пояснил свою простую, но очевидную мысль: — Ночь на дворе. В это время суток, нормально вижу только я один. Техника немецкая, незнакомая. Как эти вражеские пушки крепить к бронетранспортёру или к грузовику, кто-нибудь знает?

Я намеренно опустил слово из будущего — «фаркоп», потому что не помнил, как именно это устройство называется в этом времени.

— Артиллеристы разберутся, — не согласился с моим скепсисом Воронцов, а потом не совсем логично добавил: — Только этих самых артиллеристов найти ещё надо.

— Вот именно! А на это тоже нужно, то самое, драгоценное время. Да и потом, это же наши артиллеристы, а не немецкие. Откуда они знают, как там что крепить в неизвестных им конструкциях?

— Это не отговорка. Там механизм, тут механизм. Сообразят как-нибудь, — не сдавался чекист.

— Хорошо, пусть так. Пусть сообразят. Но только на это тоже необходимо будет время потратить. Но на этом не всё. Ведь нам нужно будет те пушки установить на позицию, найти к ним снаряды, а затем и пристрелять, — пояснил я всю бездну проблем, а потом, слегка шлёпнул себя по лбу и добавил: — К тому же необходимо будет наладить телефонную связь между артиллерийскими расчётами и корректировщиком. А если учесть, что Фриц тоже ничего ночью не видит, то нас ждёт удивительная пристрелка и вообще это самое корректирование. Я, конечно, смогу со своей стороны помочь, подсказывая, куда именно прилетел тот или другой снаряд. Но эффективность данной методы вряд ли будет высокая. Поэтому считаю, что в данный момент при данных обстоятельствах, за столь короткий срок, никакой нормальной работы артиллерии наладить не получится.

Воронцов тяжело выдохнул, очевидно принимая мои аргументы, и, посмотрев на подполковника, подвёл итог:

— Товарищ комдив, как ни крути, а Забабашкин прав. Что ж, значит, придётся наступать без арт-поддержки. Надеюсь, немцы, не ожидая нашего наступления, не успеют как следует занять позиции в западной части города, и сгустившаяся темнота нам поможет.

Селиванов согласно кивнул и всё вроде бы утвердили.

Но в этот момент в разговор вновь влез я, и вытерев очередную порцию слёз предложил удивлённым командирам начать наступление не вдоль дороги, а через холм лесопосадки, на котором я несколькими днями ранее находился в засаде.

Глава 16

Начало операции

Воронцов выслушал это предложение, откашлялся и спросил:

— А почему ты считаешь, что там будет более эффективно атаковать?

— Так вряд ли они ожидают проблемы на том направлении, — пояснил я свою мысль. — Наступая же по дороге, войска могут попасть под огонь, ведь это направление самое очевидное. И в первую очередь немцы там заслон поставят.

Моё предложение у командиров вызвало сразу несколько вопросов. И главным из них был: «Да как там наступать, если на улице темень, а там деревья валяются и не видно ничего?»

Пришлось напомнить о своей уникальной способности, и о том, что при создании минной ловушки, которая, к сожалению, сработала не совсем вовремя, мы уже пользовали эту мою необычную способность.

— Я же с Манькой раз пять от холма к городу ночью ездил. И ничего. Справился.

— Но там у вас была совсем небольшая группа минёров, а тут целый отряд в двести с лишним человек, — напомнил комдив.

— Вот именно, — поддержал его сомнение Воронцов. — Как ты их поведёшь? Ты-то видишь, а они-то нет. У них нет зрения как у кошки. По дороге потеряется половина, а то и больше. А когда бой начнется, то ещё и чехарда получится. Никто не будет знать, с какой стороны противник. И в этой суматохе, без сомнения, начнётся огонь по своим.

— И ничего не начнётся, и никто не потеряется, — не согласился с ними я и пояснил замысел: — Наступление предлагаю провести так: идущие в бой красноармейцы построятся в две колонны по одному. Каждый боец положит на плечо идущего впереди товарища руку. Таким образом, у нас будет две непрерывных цепи. Я пойду впереди, а воины будут неразрывно следовать за мной. Ну а как приблизимся к городу, то уже развернёмся в боевые порядки и группами начнём атаку.

— Рискованно. Вы же все будете на одном участке. Противник может вас накрыть.

— Если заметит, то сможет. Но,