Физрук-8: назад в СССР - Валерий Александрович Гуров

пройти к озеру, но на мне были туфли, а строительные бульдозеры разворотили почву так, что образовалась грязь непролазная. Так что пришлось глазеть издалека. Места и в самом деле красивые. От того места, где я стоял, рукой было подать и до дельты Протоки, впадавшей в Проныру, и до Русалочьего озера, что поблескивало неподалеку, и до Приозерного леса. Летом здесь и впрямь будет роскошное место отдыха.

— Если использовать готовый фундамент, что значительно удешевит строительство, — заговорила Эмма Францевна, подходя ко мне, — то здание может быть, примерно, таким…

Я взял у нее раскрытый блокнот и увидел набросок двухэтажного сооружения, второй этаж был шире первого, а по краю крыши тянулась балюстрада. Выглядело с виду скромно и вместе с тем — эффектно. Особенно мне нравились лестницы, которые по замыслу архитектора должны были спускаться с четырех сторон — к реке, к озеру, к лесу и к дороге. Окна тоже смотрели во все стороны. Никаких глухих стен. Здание было открыто воздуху и солнечному свету. Что ж, на мой непрофессиональный взгляд отличный эскиз.

— Четыре фасада, четыре центральных входа, — принялась комментировать свой замысел супруга Карла. — спальные комнаты будут расположены на втором этаже, опоясывая его. В центре — актовый зал. На первом этаже — вестибюль, столовая, служебные помещения. На крыше — солярий и зимний сад. Бассейн и стадион построим отдельно.

— Мне нравится, — сказал я.

— Тогда берем за основу, раз заказчик доволен.

— Ну что, возвращаемся?

— Конечно, мне еще дела принимать у главного.

Мы вернулись к машине, быстренько проскочили участок бетонки и медленно поползли по распутице. Я уже решил, что не теряя времени даром, пригоню технику, пришлю рабочих, пусть возьмут плиты на участке и продлят забетонированный отрезок до самого шоссе. Я поделился этой идеей с новоиспеченным главным архитектором Литейска. Она ее в целом одобрила, но сказала, что плиты лучше привезти из города, а те, что сложены на участке, пригодятся для строительства. Я не стал спорить. Эмме виднее.

Выбравшись на шоссе, мы покатили быстрее. Вскоре я доставил товарища Рунге к месту работы, хотя рабочий день был уже на исходе. У меня сегодня тоже было чем заняться, но только в восемь вечера. Пока что я лишь заскочил в «Гастроном», набрал еды, в расчете на четверых и заехал к сестрице с братом. Увидев меня на пороге с авоськами и пакетами, Ксюха не сказала ни слова, молча отобрала покупки. Судя по гомону, брательник был дома и явно — с дружками. Мне захотелось посмотреть, чем они занимаются.

— В компанию берете? — спросил я, появляясь на пороге «детской».

— Заходи! — милостиво разрешил Володька.

Я угадал. Он действительно был не один. Рядом с братишкой сидел еще один, имеющий ко мне непосредственное отношение пацан, наверное, теперь тоже типа брата. Ну в самом деле, не соседом же его считать! Севка и Володька уставились на меня с одинаково терпеливыми и снисходительными улыбками, вежливо ожидая, когда я, наконец, уберусь. Так взрослые смотрят на малыша, который отвлекает их, чтобы похвастаться своей новой погремушкой. Вот же сопляки! Это мы еще посмотрим, кто здесь малыш⁈

— Чем занимаетесь? — спросил я, сделав вид, что не понимаю намеков.

— Тебе в самом деле интересно или ты спрашиваешь ради приличия? — уточнил брательник.

Это он зря спросил. Я только этого и ждал. И сразу завелся.

— Еще бы мне не интересно, — сказал я, почти вкрадчиво. — Сколько я с вами уже вожусь?.. Сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь, январь, февраль, март и теперь вот — апрель… Мне кажется, что за эти почти восемь месяцев я заслужил доверие… Ан нет… Вы все шушукаетесь по углам, уходите от серьезного разговора… Ведь кто я для вас? Взрослый! Один из тех, кто приказывает и требует, утирает сопли, но не понимает! Верно⁈ Что молчите? Вам невдомек, что ваше молчание — это лишние нервы учителю, родителям, всем взрослым, которым небезразлична ваша судьба. Думаете, история с девчачьей группой забыта? Да нет, родители, близкие, друзья Тани Савватеевой и других девочек до сих пор оплакивают их. Вы хотите такой же участи своим родным⁈ И — мне⁈ Вы подумали, что будет со мною, если вы уйдете в этот свой Интернат? Да и зачем вам куда-то уходить⁈ Чего вам здесь не хватает⁈

Мне казалось, что я ору во весь голос, но на самом деле я все это выпалил шепотом, потому что не хотел напугать сестру. Пацаны выслушали мой шепот души молча. Потом Сева кивнул Володьке и тот встал, чтобы закрыть дверь комнаты. Это было сделано так деловито, что я понял — предстоит разговор. Неужели мне удалось докричаться до них? Шепотом! Хорошо бы. Надоело блуждать впотьмах. Брательник еще взял стул, что привезли из старого дома, приставил его к двери и сел. Видать, для того, чтобы Ксюха все-таки случайно не зашла.

— Мы не можем сейчас уйти, — без предисловий заговорил Перфильев-младший. — Нас только двадцать восемь, а нужно чтобы было ровно тридцать.

— Почему именно тридцать?

— Не знаю. И никто, наверное, не знает, но с меньшим числом переход не получится.

— Что за переход? Куда?

— Между собой мы называем это Интернатом, но это не место и не время, а скорее — состояние. Самый близкий аналог — стадии размножения у насекомых — яйцо, личинка, куколка, имаго, то есть — взрослая стадия. Сейчас мы — личинки.

— Но вы же люди, а не насекомые!

— Это только иллюстрация. Разумеется, у человека иной ароморфоз.

— А вы мне мозги не пудрите?

— Ты же сам хотел получить ответ, — пробурчал Володька, болтающий ногами на стуле.

— Ну хорошо, — сказал я почти спокойно, — а если вас не будет тридцати душ — этот ваш ароморфоз не начнется?

— Нет, — отрезал Севка.

— И что тогда?

— А что происходит с личинкой если она не окукливается?

— Ну не знаю, наверное, ее склевывает птичка.

— Ты думаешь, это смешно? — спросил Володька.

— Не смешно, — сказал я. — Не пойму только, вам обязательно надо это все делать? Нельзя ли как-нибудь обойтись без этих ваших куколок с имаго?

— А тебе обязательно надо ходить пи-пи? — ехидно осведомился брательник. — Нельзя ли как-нибудь обойтись?

— Не мы это придумали, — печально произнес Перфильев-младший. — Да и никто не придумал. Человека