Ведьмины косы - Натали Лавру

соседа из ванной комнаты, но заснуть, несмотря на усталость, не смогла.

Уже целый час в ванне не стихал монотонный плеск льющейся вхолостую воды, а Ричард не выходил. И ладно бы, но в текущих обстоятельствах, никак не удаётся отделаться от опасений за его жизнь.

«Тук-тук-тук», — она постучала к нему.

— Ричард, всё в порядке?

— Да, — донеслось тут же, а через минуту воду выключили, и король вышел.

По его тяжёлому сопению Арета поняла, что он там не расслаблялся в ванне, а тихо, как мог, выплёскивал болезненные эмоции.

— Извини, я должен был побыть один, — сказал он и нырнул под одеяло, повернувшись спиной к девушке. — Спокойной ночи, Анна.

— Спокойной ночи, — отозвалась она, хотя чувствовала желание поговорить с ним, поддержать.

За прошедшую неделю Ричард потерял почти всё: жену, дядю, отряд самых лучших магов. Он сам едва не лишился жизни. И сейчас этот утративший опоры человек держится из последних сил. Не ради себя, а ради миллионов чужих жизней, которые зависят от него.

Если Сегория и Ильхаз нападут на Ригер, мирное население частично истребят, а частично повергнут в рабство.

Как дать отпор врагу, когда магическая мощь Ригера почти на нуле, а армия рядовых солдат бессильна против орды южан?

Под гнётом мрачных мыслей Ричарду не спалось. Он старался не ворочаться и дышать медленно, но, видимо, слишком громко думал, раз помешал уснуть своей соседке.

— Ричард? — Арета нарушила тишину. — Расскажи мне всё?

— Извини. Мне что-то не спится. Я могу перелечь на диван в гостиной.

— Ты мне не мешаешь. Просто я вижу, что тебе плохо. Выговорись, и вместе мы решим, что делать дальше.

— Я не знаю, о чём говорить, Анна… — он перевернулся с бока на спину. — Тристан был мне ближе отца. Ближе всех. Он всегда жёстко осаждал меня, когда я порол горячку и норовил натворить глупостей, — он ненадолго замолчал, но вскоре продолжил: — Знаешь, когда отец женился на матери, он практически спас её и тогда ещё мелкого Тристана от гибели. Я, кажется, уже рассказывал… Младшая ветвь правящей династии учинила в Нибирре * государственный переворот. Убили почти всех. Мама с Тристаном чудом спаслись.

— Твои родители любили друг друга?

— О, нет. Поначалу мама была благодарна отцу, но, как оказалось, тот женился на ней лишь из-за её магического дара. У неё, как и у Тристана, был неплохой потенциал в боевой магии, в то время как отцу больше давалась природная магия.

— Значит, ты пошёл в отца?

— Да. Я — величайшее его разочарование в жизни. Я должен был родиться внешне похожим на него и с магией мамы, но родился с его магией и внешностью рода матери.

— Я заметила, что вы с Тристаном похожи… были.

— Да. Было время, когда я ненавидел Тристана почти так же, как отца. Дядя муштровал меня так фанатично, что у меня, как только начал подрастать, не было времени на игры с придворными мальчишками. Из меня выжимали максимум, чтобы я как можно лучше прокачал свой магический резерв. С десяти лет у меня были только бесконечные уроки с учителями и тренировки. За нытьё меня наказывали вахтой в карауле, — Ричард горько усмехнулся. — Однажды я сбежал из дворца и даже добрался порталом до соседнего города, но меня позорно поймали, когда я пытался снять комнату в таверне.

Арета повернулась набок лицом к Ричарду и подпёрла ладонью голову, внимательно слушая рассказ.

— Оказалось, что один из моих охранных амулетов дополнительно служил маячком. Так что Тристан легко нашёл меня и лично явился за мной. Он мог бы поймать меня раньше, но временно ослабил поводок и дал мне видимость свободы.

— Сколько лет тебе тогда было?

— Тринадцать. Когда я поднялся в арендованную комнату, на кровати уже развалился мой дядя, поджидая меня. Со мной тогда приключилась самая дикая за всю мою жизнь истерика. Я рыдал, как девчонка, пытался побить Тристана, кричал, что отрекаюсь от престола и хочу быть обычным мальчишкой. На удивление, дядя не стал наказывать меня. Просто сказал, что однажды я ещё поблагодарю его за науку. Так и вышло. Я обязан ему тем, какой я есть.

— А где твоя мама?

— Ушла в послушницей в обитель. Отец вынудил. Когда мне было восемь, он узнал, что мама пьёт травки, чтобы не забеременеть второй раз. А у отца была навязчивая идея избавиться от бракованного меня и заиметь полносильного наследника. У меня есть пара десятков единокровных братьев и сестёр от отцовых любовниц, но бастарда наследником не сделаешь. Отец тогда едва не убил маму. Так разгневался, что сгоряча отослал её в закрытую обитель. Там она прожила четыре года, заболела и умерла.

— А отец?

— Ему на охоте стрела попала в глаз. Богиня даровала ему мгновенную смерть. Мне тогда было восемнадцать, и я к тому времени даже наполовину не прошёл академическую программу. Мне пришлось взойти на престол, — снова безрадостная ухмылка. — Я всё больше верю, что все события, начиная с самого детства — не случайны. Это странно и страшно. Мне не хочется думать, что всё предрешено, и я ничего не решаю.

— Это не так. Уверена, наши судьбы в наших руках.

— Прости. Это была минута слабости.

— Не извиняйся. Я рада, что ты рассказал мне свою историю.

— Спасибо, что выслушала, — он повернул голову к ней и в темноте пытался поймать её взгляд. — Обычно девушкам такое не интересно.

— А что им интересно?

— Мода, драгоценности, сплетни…

— Держу пари, высший свет не примет меня, — усмехнулась Арета.

— Это неважно.

— Я не умею танцевать. Совсем. Если не считать танцы с бубном вокруг лесного костра.

Ричард рассмеялся, на этот раз уже весело.

— Значит, введём новую моду. Обустроим кострища, сошьём наряды… — поддержал он.

Пришла очередь Ареты прыснуть со смеху.

— Я же пошутила насчёт костров!

— Да? А жаль. По мне так пляски с бубнами веселее, чем вальсы и фокстроты.

Они замолчали, но тишина эта была уютная, лёгкая.

Нарушил её снова Ричард:

— Я и сам не фанат балов и светских сборищ. До совершеннолетия я имел весьма смутное представление, как общаться с девушками. Дядя так муштровал меня, что эта область жизни у меня хромала на обе ноги. По мнению Тристана, влюблённость туманит разум, особенно у таких юнцов, каким был я.

— Как ты отнёсся к тому, что у него завязались отношения с твоей женой?

— С радостью, — на удивление легко ответил Ричард. — Я чувствовал нечто сродни мукам совести, когда… общался с ней. Мы настолько не подходили друг другу во всех областях жизни, что мне казалось,