Второе нашествие янычар. История создания «национально свидомых» - Русин

Нужно еще раз подчеркнуть: гигантскую услугу создателям самостийной Украины оказали русские профессора и Российская Академия Наук в целом. Благодаря этой «научной» поддержке Россия не сделала ничего для уничтожения заразы самостийничества не только в зарубежной тогда Галиции, но и у себя дома — в Малороссии. А потом, пришедшие к власти большевики, под чутким руководством Лазаря Моисеевича Кагановича наштамповали 30 миллионов украинцев. Себе на будущую погибель.

И эту фатальную ошибку уже не могло изменить позднейшее раскаяние Милюкова в 1939 году, когда в «Последних Новостях» он признался в том, что в «украинском вопросе» он опростоволосился: «Мы не достаточно отдавали себе отчет в том, что «украинцы», борясь вместе с нами против старого режима, в действительности шли дальше, и вели борьбу против России». Большевики же за социал-демократическими устремлениями небольшой части «национально озабоченных» не разглядели основной черты всех без исключения самостийников — их патологической антирусской направленности.

Однако вернемся в начало 1917 года. Февральская революция года опять оказывает огромные услуги малорусскому сепаратизму. В своей речи, произнесенной 2 марта 1917 года, министр иностранных дел П. Милюков заявляет следующее: «Быть может, на этом посту я окажусь и слабым министром». Он не ошибся. В первом своем заявлении о задачах русской иностранной политики, сделанном 9 марта 1917 года представителям большой петроградской печати, он только слегка затронул вопрос о судьбе Прикарпатской Руси, отметив, что украинцы в Галиции, если пожелают, могут объединиться с украинцами, заселяющими Россию. Милюков, как министр иностранных дел, перед изумленным миром подтвердил существование отдельного украинского народа, одним своим словом он превратил Галицкую Русь с ее тысячелетней историей в Галицкую Украину, а галицких русинов сделал «украинцами». Судьбу этой искони русской земли он поставил в зависимость не от России, а от «Украины», вверив заботу об этой стране не русским, а «украинцам», Милюков, как министр иностранных дел, разделил русский народ на два: русский и украинский.

С этого момента защитницей Юго-западной Руси становится не Россия, а мифическая «Украина».

4 апреля 1917 года в Москве состоялось общее собрание уроженцев и деятелей Холмщины, которое послало следующую телеграмму украинскому Конгрессу, который должен был собраться 7–8 апреля в Киеве: «Второе общее собрание эвакуированных в Москву холмщан просит радостно приветствовать украинский Конгресс, собравшийся для объединения всех украинских земель и заявить ему о горячем желании Холмщины присоединиться ко всему украинскому народу. Холмщина всегда входила в состав земель Малой России, жила одной жизнью с соседними Волынью и Галичиной и до настоящего времени сохранила свою русскую народность, свой великий вековой уклад жизни и исповедует единую со всей Русью православную веру. Временное обособление Холмщины от родственных ей земель и включение ее на Венском конгрессе в состав Царства Польского имело для ее религиозной, национальной и культурной жизни весьма вредные последствия. Общее собрание непоколебимо убеждено в том, что оставление крестьянской Холмщины за государственно-политической границей Руси в пределах самостоятельной Польши неминуемо повлечет за собой полную религиозную, национальную и общественно-экономическую гибель крестьянских масс Холмщины. Настойчиво просим украинский Конгресс включить Холмщину в состав объединенных украинских земель».

В тот же день общее собрание холмщан подает министру внутренних дел записку о нуждах Холмщины: «Объявленный акт Временного правительства о независимости Польши не говорит ни одним словом о том, какая судьба постигнет Холмщину. По вопросу о национальном самоопределении собраниями холмщан приняты следующие резолюции:

Оставление Холмщины в пределах Польши собрание считает недопустимым.

Признавая, что только органическое слияние Холмщины с украинским народом может обеспечить ей возможность правильного политического и культурного развития в будущем, собрание полагает, что Холмщине необходимо всецело слиться с украинским движением при условии сохранения некоторых особенностей ее жизни».

Вследствие заявления П. Милюкова украинское движение, бывшее внутренней проблемой России, превратилось в международный фактор, который должен был решать судьбу Зарубежной и Холмской Руси. Это было очередной крупной победой сепаратистов. Благодаря записке Академии Наук в 1905 году и декларации П. Милюкова как министра иностранных дел, признавшего 9 марта 1917 года с международной трибуны существование украинского народа, украинское движение получило головокружительное развитие, последствия которого для будущего всей России и русского народа оказались самыми губительными.

16 июня 1917 года Временное правительство в полном своем составе, издало воззвание к «украинскому» народу, начинающееся со слов «граждане украинцы!». «Украинцы» не замедлили воспользоваться благоприятными для себя обстоятельствами и начали энергичную деятельность по созданию «самостийной Украины». Власть захватывает ни кем не выбиравшаяся «Цэнтральна Украйинська Рада», из 18 членов которой 12 были австрийскими подданными. Затем был создан «гэнэральный Сэкрэтариат», в пределах Малороссии заведующий делами (внутренними, финансовыми, продовольственными, земельными, сельскохозяйственными…); «Вийськовый гэнэральный комитэт»; сформированы украинские полки, насчитывающие свыше 50 тысяч штыков.

Вся дальнейшая деятельность Цэнтральнойи Рады заключалась в закреплении за собой захваченных прав и выдвижении «украинского вопроса» на международный конгресс. Их задачу облегчило само Временное правительство, передав судьбу Прикарпатской Руси и Холмщины исключительно в руки «украинцев». С другой стороны фронта немцами и австрияками велась оголтелая пропаганда «самостийнойи Украйины». На Холмщине формируются «украинские легионы». Набор добровольцев идет под лозунгом «Незавимая Украина во главе с Киевом и Львовом». Германский штаб восточного фронта предписал военным властям оказывать им всяческое содействие.

Самостийныки призывают немцев на свою территорию и открывают перед ними свой фронт…

Часть 8

Казаки-разбойники

Казаки-разбойники

Необходимое отступление. Как и в предыдущей части и в силу тех же причин (полной неосведомленности большинства читателей), «казацкую тему» следует осветить более подробно, чем этого требует выяснение причин создания украинских янычар. Более широкое ознакомление с сутью казачества позволит читателям разобраться с вопросами, не касающимися основной темы. Те читатели, для кого эти, не имеющие отношения к рассматриваемой проблеме, подробности интереса не представляют, могут сразу переходить к следующей главе «Обиды казацкие» и пропустить главу «Руина — основной признак нэзалэжности».

Последним существенным фактором, позволившим создать украинских янычар, явились настроения казачьей старшины, которые окончательно сформировались во второй половине 17 века, и, передаваясь из поколения в поколение, оказывали свое влияние на Малороссийскую знать. Поэтому остановимся на рассмотрении «казацкого фактора».

Для подавляющего большинства людей источником сведений об украинских казаках является народный фольклор и исторические романы (зачастую на этом фольклоре и основанные). Есть два распространенных заблуждения относительно казачества. Первое гласит о том, что казаки были членами рыцарских братств и являлись обладателями аристократических рыцарских достоинств: воинского искусства, беззаветной отваги, высоких моральных качеств. Кроме того, казаки якобы были беззаветными борцами за «национальные украинские интересы». Второе заблуждение гласит о том, что казачество было живым примером чаяний простого люда о народовластии (с его началами всеобщего равенства, выборности должностей и абсолютной свободой). И два этих абсолютно противоположных взгляда продолжают не только существовать одновременно, но и причудливо переплетаются в голове типичных представителей «национально свидомых». Впрочем, в голове у них переплетаются не только эти несовместимые понятия, но о психиатрическом аспекте мышления украинских янычар речь пойдет в конце этой работы.

Первое заблуждение было впервые высказано польским поэтом Папроцким в конце 16 века. Наблюдая за постоянными междуусобицами польской шляхты, он противопоставляет ей возникшую недавно на окраине Речи Посполитой Запорожскую Сечь, где, как ему казалось, возникло здоровое казацкое общество. По его словам погрязшие во внутренних распрях поляки и не подозревали, что были неоднократно спасены от гибели этим русским рыцарством, которое отражало татарские и турецкие набеги. Папроцкий восхищается доблестью казачества, его простыми крепкими нравами, готовностью постоять за веру, за весь христианский мир. Вслед за Папроцким подвиги казаков начинают описывать и другие шляхтичи (Горецкий, Ласицкий, Фредро), причем, раз от раза казацкая доблесть становится все масштабнее. Все казаки имеют польские фамилии, все они шляхтичи, но с каким-то темным прошлым: причиной ухода в казаки для одних было разорение, для других провинности и преступления. Казачьи подвиги рассматриваются ими, как средство восстановления чести: «или пасть со славою, или воротиться с военною добычею».