Бессмертные (СИ) - Катерина Мороз

Я зашлась в рыдании и Мадлен бросилась ко мне.

— Не произнесу. Но и не забуду, — так по-взрослому ответила сестра, прижимая меня к себе.

Воспоминания окатили меня словно ушат холодной воды. Почему именно сейчас? Может потому, что я вспоминала Мадлен слишком часто? Прокручивала в голове наши с ней встречи. Вампиры живут долго, дольше смертных, может Анзель встречал Сесилию в замке раньше? Мы с ним не виделись уже больше десяти дней, Ланселот возил меня с собой словно я важная персона и решаю множество вопросов королевства. Я ощутила жгучее желание встретиться с ним. Сегодня, немедленно.

— Что с тобой? Ты устала? — голос Ланса заставил меня вздрогнуть.

Его грубые пальцы ласково коснулись моего подбородка и повернули мою голову к нему.

— Ты вся дрожишь, что с тобой?

Я действительно дрожала то ли от ужаса воспоминаний, то ли от непреодолимого желания все бросить и бежать к Анзелю и требовать от него что-нибудь вспомнить.

— Не знаю… — прохрипела в ответ.

— Я утомил тебя, прости, — Ланс прижал меня к себе, заставил вдохнуть аромат его мужской мускусный аромат, его крепкая грудь ровно поднималась и опускалась, от тепла его тела стало жарко и немного неловко. Местные девушки с интересом поглядывали на него и с нескрываемым отвращением на меня.

Дни в Белом Замке терзали, мучали, душили, в то же время меняли меня, открывая новые грани собственной личности. Вечерами мне разрешили посещать открытую библиотеку. Нигде, ни в одной книге, ни на словах, вообще никак не упоминалось, что Алхимики произошли от слияния вампира и человека. Либо Анзель мне солгал, либо этот факт почему-то скрывался. Дни летели с бешеной скоростью. Утром изнуряющие тренировки, после трапезы — сопровождение Ланса. Мой взгляд становится острее. Я замечала опасные позиции, возможности для засады, препятствия, потенциальное оружие и пути отступления. Пока что я не зацикливалась на приемах, которые не могла выполнить с достаточной силой или скоростью. Заметила, как заострились черты моего лица, а взгляд стал более жестким и подозрительным. Это была все та же Вивьен, но более осторожная и напряженная.

Ланс был непреклонен, словно скала, холодная внутри, неприступная снаружи. Я все больше и больше склонялась к тому, что никогда не смогу ему довериться, мы проводили с ним так много времени, но он так и остался все тем же Лансом, о котором я ничего не знаю! Алхимики скрывали тайны, которые открывались только после посвящения в Алхимики. В этом месяце должны посвятить Марианну и Даниила, который мог остановить настоящую морскую волну, что я один раз и наблюдала своими глазами. Они перестанут быть послушниками и будут настоящими важными Алхимиками.

Удар волны и прохладные брызги окропили мои щеки и волосы.

— Закончим сегодня пораньше, — сказал Ланс, отстраняясь, чтобы заглянуть ко мне в лицо и прочесть, о чем я думаю.

— Мы еще не закончили, — не согласилась я, пряча красные от слез глаза.

— Мы уже неделю здесь каждый день, — уверенно сказала Ланс, вкладывая мою руку на свой локоть и следуя к лошадям, — Завтра на рассвете корабль отплывает, тогда все и проверю, тебя брать с собой не буду.

Матросы работали не покладая рук, грузят товар на вес золота на корабли. Когда их взгляды останавливались на мне — они улыбались, когда они смотрели на Ланселотта — они тушевались и больше на нас не смотрели, хотя я была одета так же, как и мой друг. В нем ощущалось животное превосходство, настоящая власть.

— С чего это? — съехидничала я.

— С того, что дорожу твоим здоровьем, на тебя лица нет, приказываю тебе отдохнуть.

— Это ты можешь, — фыркнула я.

— Все любят властных мужчин, Ви, можешь отрицать, все равно не поверю, — промурлыкал он мне в ухо и ласково поцеловал в висок, затем тут же подсадил на лошадь, словно этого мимолетного поцелуя и не было, — Мы с тобой будем отличной парой, моя дорогая.

От его слов по спине пробежали неприятные мурашки. Не знаю, что он увидел в моем лице, но расплылся в очень хитрой и довольной улыбке.

Я надавила обеими ногами за подпругой и лошадь понеслась вперед. Но вскоре пришлось остановиться, даже слезть с лошади. Сегодня был ярмарочный день и на улице набилось столько народу, что было просто не протолкнуться, обычно мы с Лансом отправлялись обратно поздно, когда все уже расходились, поэтому сегодня к такой толпе я была не готова. С отчаянием оглянулась по сторонам. Такая толкучка, так просто затеряться в ней… Просто отпустить лошадь, стянуть шляпу и скрыться… Ланса не видно… Наверно встрял в толпе.

— Даже не думай, — прошептал знакомый голос. Я резко повернулась и уставилась в зеленые глаза. Мы стояли так близко друг к другу, что одно движение головы вперед и мы соприкасаемся носами. Его губы сухие, темная щетина на щеках колкая. А волосы на затылке шелковые, словно зеленая трава, которые так отчаянно хотелось погладить или хотя бы раз прикоснуться. И глаза — яркие, зеленые, хитрые.

— Вернуться все равно придется, — негромко сказал Анзель. Его голос царапнул легкой хрипотцой. — Но ты можешь сделать это чуть позже.

Он провел ладонью вверх до плеча и спустился на сгиб локтя, тронул запястья. Погладил нежное местечко с бьющейся веной, спиралью обвел внутреннюю часть ладони, потом пальцы… и я ахнула от жаркой волны, разлившейся внутри. Мой вздох утонул в рыночном гомоне, никто не обратил на меня внимание. Никто, кроме него.

— За мной следует Ланс.

— Тогда решайся быстрее, — его губы тронула легкая хищная улыбка.

Я помолчала, размышляя, не совершаю ли ошибку. Интуиция подсказывала, что лучше держаться от Анзеля подальше за пределами Белого Замка. То, что он будил во мне, было слишком сложным… И сам он — тоже. За его улыбкой таилось что-то иное, то, что мне может не понравиться.

Я сжала его пальцы и уверенно сказала:

— Идем.

В это же мгновение Анзель накрыл меня легким плащом болотного цвета, а на голову опустил старую потертую шляпу. К сожалению, не мою. Он потянул меня вперед, уводя все дальше и дальше в толпу.

— Но как же моя лошадь?

— Джастин ее приведет кое-куда, не переживай, вернешься на ней.

— Это был твой коварный план?

— Скорее вынужденная мера.

Вдоль мощеных улиц выстроились прилавки торговцев, продающих свои товары, — красивые ткани, ароматные пироги