Треснутые души - Texxxter

— Да ты просто, не станешь, и все, я проиграл. Читер, — раскрыл план мошенничества Эд.

— Эд, брат мой в праведности, я когда нибудь играл настолько топорно?

— Да постоянно, поставь тебе в Одессе на Привозе наперстки крутить, озолотишься, — с завистью предположил Эд.

На наезд от Эда, Ден промолчал, но Аня что-то почувствовала и насторожилась.

— Ань, как ты думаешь, стоят ли отношения хотя бы медяшки, если люди настолько друг другу не доверяют? — глядя в черные глаза спросил Ден.

Аннета выпрямилась и загрустила. Отрицательно покачала головой.

— Тогда зачем? Ты изначально не рассматривала меня, как своего мужчину. Пусть с Ведьмой у вас разные причины быть рядом со мной. Но я не герой вашего романа. Просто очень удобный парень, нужный. Толи дело граф, просто сравни нас, и ты поймешь, почему он ведет себя так, и почему именно его послали соблазнять Ведьму.

Аня долго рассматривала парня, потом неверяще сказала:

— Я не такая.

Ден промолчал. До дома ехали в тишине. А нет, Эд уточнил:

— Так почему ты начал разговор с Аней, не поспорив со мной?

— Идти в публичный дом я сейчас не в состоянии, потому, что противно.

Эд загрузился. Не, а че они, мимо нас «проехали», лох спокойно «пыль глотает», а этот носорог кайфует. Страдать так всем.

Ден отказался от ужина и, сославшись на грусть, сел думать. О чём же? Как обычно, о золоте. О том, как перехватить следующий канал, но с небольшим уточнением. Ден понял, что необходимо перекрыть ключевые артерии.

А что течет в артериях? Правильно, там течёт кровища. Если он сможет пережать её здесь, она не прольётся на границе, в городах и на дорогах. Не будет разгромленных караванов и расстрелянных колонн с беженцами.

Почему именно кровь? Потому что деньги — это кровь войны. Без них война — словно мёртвая собака, которая лежит у дороги, и никому нет до неё дела. А если эта огромная бойцовая собака оживает, то у дороги оказываются те, кто проходил мимо. Не бывает «войн без денег» и «войн не за деньги».

Не думалось. Ден прислонился лбом к оконному стеклу в надежде увеличить объем мозга. Ну, или ускорить его работу. Не помогло.

— Порисуй, — предложил использовать запрещённый прием Эд.

— Завтра, спать, — Ден побрел в ванную.

Ден шёл по городу, точнее по тому, что когда-то было городом. Снаряды, авиабомбы и многое другое разрушили его. Вокруг оконных проёмов виднелись отметины от пуль, которые образовывали замысловатые узоры, а под ногами хрустели стреляные гильзы.

Повсюду лежал мусор: как военный, так и бытовой. То, что раньше было неотъемлемой частью жизни людей, теперь стало ненужным хламом, выброшенным взрывами из магазинов и квартир. Таким же хламом, как и жизни тех, кто не успел уехать или воевал в этом городе. И остался здесь навсегда.

Холодный ветер дул вдоль улиц, дул с той стороны, где солнце. Ден поднялся на остатки стены, осыпью перегородившей дорогу. Аккуратно выглянул. Тишина. Достал монокуляр. Его интересовало: почему ветер такой холодный? Что там? Горы? Много холодной воды? Навел резкость, сначала на крайний на улице дом, а потом дальше, туда где начинались холмы. Убрал монокуляр в разгрузку, застегнул отсек, чтобы не потерять нужную вещь, и перехватив «калаш» осторожно выдвинулся к окраине. Двигался короткими бросками между укрытиями. Пусть он выглядел идиотом, но лучше быть живым идиотом, чем мертвым гением.

Колонну с беженцами накрыли авиацией. Били вдоль дороги, сначала ракетами, потом сбросили бомбы. Небольшие воронки, вытянутыми эллипсами, растянулись между сгоревших машин и автобусов, чередуясь с отдельными крупными ямами, оставившими вокруг себя пустое пространство. На втором, или сколько тут заходов было, работали из пушек, по обочинам. Земля, овалами была буквально перепахана мелкими взрывами. Люди пытались укрыться, убраться подальше от смерти, разбегались в стороны, где на них продолжалась охота. Ден близко подходить не стал. Он насмотрелся на такие конвои. Пусть не здесь и не так, но везде одинаково безысходно. Способы разные, результат одинаков — холод смерти.

Резко открыл глаза. На лице лежали теплые ладони, да ладно, чего уж там — горячие. На груди ощущалась тяжесть, но глаза еще не привыкли к темноте, хотя Ден и так знал, кто на нем сидит.

— Я нормально, — хриплым выдохом, объявил отбой тревоги Ден.

— Что тебе снилось, — Ведьма подала горячий чай, дамы опытные, помнят о лекарстве, — Ты был весь теплый, только лицо ледяное.

Аня зажгла ночник, желтоватый свет, разогнал темноту, и оградил от остального мира.

— Разбитая колонна с беженцами, — находясь под впечатлением от сна, проговорился Ден.

— Почему разбитая? — заволновалась Аня, она встала и взяла себе кружку.

— Почему именно «разбитая», — зацепилась за странность Ведьма.

— Авиацией разбили, — смотря в одну точку, ответил Ден.

Девушки переглянулись, явно не понимая о чем речь, но явно, о чем-то страшном.

— Авиация, — Ведьма с трудом выговорила слово, — Это что?

— Смерть с небес, машины, которые умеют очень быстро летать, и несут много мощного боезапаса, — Ден поднял глаза, — Раз, и все разбито.

Ведьма взялась за горло. Аня не осознавала масштаб и весь ужас, вопросительно посмотрела на подругу. Злата прошла подготовку, пусть и теоретическую, и видела рисунки с мест боев, поэтому ее и проняло. Но дальше расспрашивать не стала, спросила о другом:

— Думаешь, будут беженцы и разбитые колонны.

Ден с уверенностью кивнул:

— Так бывает всегда.

— Где? Где так всегда? — запаниковала Аня, — Вы про что?

— Про королевство, — бросила Ведьма.

— Эд, ты это видел в реальности, откуда у тебя знания об этом, — Аня уже с ужасом смотрела на парня, и неожиданно догадалась, — Это из того мира, откуда мой отец.

Аня неверяще смотрела на странную парочку:

— Почему вы здесь, ведь война не коснется царства?

— Обязательно коснется, у нас нет границы с другим государством, только морем с Восточным царством. И ваша война принесет проблемы нам, — объяснила Злата.

— Но это же не сравнить, — не верила Аня, — Вы можете переждать.

— Смерть невозможно сравнить, даже десяток погибших, это все равно смерть, — задумчиво ответил Ден.

— Тогда почему ты его во всем не поддерживаешь, а создаешь проблемы на пустом месте, зачем тебе это? —