Я ненавижу - Б. Седов

Да и не стал бы он делиться с репортерами деталями своего злосчастного расследования. Во-первых, прямых доказательств не было – материалы, собранные им, исчезли в тот же вечер, когда произошел взрыв.

А во-вторых, в госпитале Коростелина опять навестил полковник Арсеньев. Поговорил с отцом Александра, утешил его, пообещав непременно отыскать и покарать преступников. Поистине дьявольский цинизм. Потом, вежливо попросив разрешения остаться с Александром наедине, полковник присел на стул возле койки и несколько минут смотрел на следователя. Лицо Александра, опаленное при взрыве, было наполовину скрыто под бинтами. В глазах были гнев и бессильная злость, но полковника не смутил этот взгляд. Он долго говорил, выдвигая убедительные аргументы, предложил сигарету, даже сам осторожно всунул ее в обожженные губы пострадавшего.

Объяснил, что выбора у Коростелина, как и раньше, нет. Все, что могло скомпрометировать Арсеньева, погибло вместе с взрывом, включая главного свидетеля. Теперь Коростелину лучше подумать, как жить дальше в его теперешнем положении.

– Могу добить из жалости! – спокойно предложил полковник. – Без боли. Могу дать возможность жить, и жить нормально – не на пособие по инвалидности. Будешь получать бабки кое-какие, лекарствами обеспечу – тебе теперь много их понадобится! Обезболивающие будешь получать заграничные, самые лучшие. Взамен только одно – молчание…

Сдался. Понял, что не попрешь против системы. Ушел в себя, но не спился, как ожидал, наверное, Арсеньев. А вот его отец долго не протянул. Он пытался, как мог, помочь сыну собраться с силами. Но организм, уже изрядно подточенный после утраты жены, не справился. Инфаркт. Александр не смог даже поехать на похороны. В это время он находился в реабилитационном центре в Сестрорецке.

Вернулся в опустевшую квартиру на Гранитной, которую уже больше не покидал. Арсеньев не обманул насчет помощи – подбрасывал кое-что от щедрот своих. Коростелин ненавидел себя за то, что вынужден принимать его деньги, но ничего не мог поделать. Лекарства стоили дорого, да еще приходилось платить приходящей прислуге, которая прибиралась в доме и закупала для него продукты.

Это была женщина преклонных лет, пытавшаяся вести себя с ним по-матерински заботливо. Коростелина это только раздражало – его матери давно не было в живых, и Елена Андреевна, несмотря на всю ее доброту, никогда не смогла бы заменить ее. Поэтому он вежливо, но непреклонно отказывался от помощи в тех случаях, когда мог справиться сам. Сам готовил, сам делал себе уколы. Старался не злоупотреблять ими – боялся привыкнуть, терпел боль из последних сил. Когда она не оставляла его, он напоминал себе о той, другой боли, которую довелось ему пережить после взрыва. Это немного помогало.

Да еще отвлекал от переживаний компьютер, с помощью которого он путешествовал по просторам Интернета. Елена Андреевна считала хитрую машину творением дьявола и умоляла отказаться от нее.

Это тоже раздражало инвалида – для него компьютер оставался единственным окошком в мир. Садясь перед монитором, он забывал о своей неполноценности.

Женщин у него не было со времени трагедии. Правда, в мужском качестве он оставался вполне дееспособен, но кто захочет стать любовницей немощного калеки? Да и не видел он больше никаких женщин, кроме Елены Андреевны, которая по возрасту действительно вполне годилась ему в матери. Он не покидал своей квартиры, не желал демонстрировать миру свое уродство, принимать жалостливое сочувствие незнакомых ему людей.

Вызвать на дом шлюху – брезговал, да и денег было не столько, чтобы ими так разбрасываться. Но теперь, когда девушка, несмотря на его сопротивление, проникла в дом и оказалась не дурой-журналисткой, а, как и он, действительно несчастным человеком, Коростелин смотрел на нее по-другому. Он оценил красоту ее лица и фигуры, и сердце его учащенно забилось. Он, конечно, понимал, что рассчитывать на благосклонность красивой посетительницы не приходится, но даже просто находиться рядом с ней было уже очень приятно.

Анжелика, впрочем, пропустила его комплимент мимо ушей. Она думала о своем. Теперь, когда ей было известно имя противника, ситуация в корне менялась. Она снова превратилась из добычи в охотницу. Она сжала кулаки и на лице ее отразилось ликование. Хотелось что-то предпринять, немедленно. И вопреки тому, что сказал следователь, задача эта представлялась ей вполне по плечу.

– А среди его знакомых нет никого по имени Иван?! – спросила она без особой надежды – слишком мало информации для идентификации – только имя, которое может быть и не настоящим!

– Возможно, это Левашов! – задумался Коростелин. – Иван Левашов, его ближайший помощник. Не из ментов. Ведает делами Арсеньева. Я видел его раз. Такой хлыщ, ни одной юбки не пропускает…

– Похоже, что он! – радостно закивала Анжелика.

– Что вы намереваетесь делать? – поинтересовался он с грустной улыбкой.

– А что мне, по-вашему, остается?!

– Посмотрите на меня! – предложил он. – Прекрасный пример того, к чему приводит борьба. Бывают в жизни моменты, когда лучше отступить! Беги, девочка, как можно дальше и не оглядывайся ни в прямом, ни в переносном смысле!

Маркиза покачала головой.

– Слишком поздно! Можно, я останусь здесь на вечер? Я не помешаю и готова заплатить, у меня есть деньги!

– Не надо. Можете остаться. На вечер. Поймите меня правильно, это больше не моя война! Все, чего я теперь хочу, чтобы меня не трогали.

– Вы ведь живете один?

– Да, но есть приходящая уборщица!

– С ней не будет проблем?

Он задумался. Елена Андреевна любила смотреть телевизор, часто обсуждала сюжеты, промелькнувшие в новостях, или последние серии очередной мыльной оперы, которые воспринимала близко к сердцу. Она вполне могла видеть объявление о розыске Маркизы и узнать ее. Несмотря на возраст, Елена Андреевна обладала цепкой памятью, могла без запинки пересказать целую серию латиноамериканской белиберды, не запутавшись в длинных именах героев и их крайне сложных родственных отношениях. Нет, пускать ее в квартиру, пока здесь находилась Анжелика, не следовало. Он набрал номер старушки, жившей на проспекте Косыгина:

– Елена Андреевна, добрый вечер! Сегодня приходить не нужно! Ко мне приехала родственница, она мне поможет!

– Что за родственница? – в голосе собеседницы явственно засквозила ревность. – Может, мне всетаки лучше прийти, я и магазины хорошо здесь знаю… Кем она вам приходится?

Ага, отметил про себя Коростелин – помимо ревности в Елене Андреевне, безусловно, говорило женское любопытство.

– Троюродная сестра из Волгограда, – сказал он. – Такая шебутная девчонка!

Как он и ожидал, Елена Андреевна сразу утратила интерес, ей бы хотелось пообщаться с такой же, как она сама, старой вешалкой, с которой можно бесконечно перемалывать свои невзгоды. Люди в старости, как заметил Коростелин, чаще вспоминают о неудачах и бедах да обсуждают сериалы. «Шебутная девчонка» здесь вряд ли могла составить компанию пожилой женщине.

Итак, этот вопрос был решен. Анжелика сбегала в ближайший магазин за продуктами, не пожалев при этом денег. Когда, вернувшись, она принялась выставлять на стол покупки, подкативший Александр только присвистнул.

– Ты что, банк ограбила?

– Может быть, и так! – сказала Анжелика.

Он так и не узнал, насколько его предположение близко к истине.

Совершив быстрое омовение в крохотной сидячей ванне, Анжелика занялась приготовлением ужина, который прошел практически в полном молчании. Но было что-то глубоко интимное в этой тишине. Анжелика почувствовала неожиданно, что с этим человеком, которого она увидела сегодня впервые, у нее, пожалуй, больше общего, чем с кем-либо из ее прежних любовников. Потому что ему была ведома та душевная боль, которую пережила она.

А после ужина Александр предложил ей устроиться на ночлег во второй комнате, которая оказалась ненужной после смерти отца и практически с тех пор не использовалась. Мебель здесь была закрыта пыльными простынями. Анжелика постояла, вдыхая застоявшийся воздух. Потом вернулась к Коростелину.

Свет в комнате был выключен, горел лишь монитор, освещая лицо сидящего перед ним инвалида. В этом голубоватом свете оно казалось еще бледнее. По-кошачьи бесшумно она встала за его спиной и положила руки на плечи. Почувствовала напрягшиеся мускулы и поразилась их силе. Александр отодвинулся от стола и развернулся к ней лицом. Девушка опустила голову, не выдержав его пристального взгляда.

– Я все еще мужчина! – тихо сказал он.

Ее глаза блеснули в темноте. Ничего не говоря, девушка стянула через голову свитер, потом тонкую рубашку. Через секунду она уже стояла перед ним полностью обнаженной, прикрывая смущенно интимные места ладонями.

– Иди… Ко мне! – выдохнул Александр.

Маркиза присела на ручку коляски, и несколько минут он просто гладил и сжимал ее тело, закрыв глаза, вдыхал его пьянящий запах. Она получала настоящее наслаждение от его сильных уверенных движений. Рука девушки пробралась под его одежду. Коростелина переполняло желание, это было более чем очевидно, и девушка не стала больше медлить.