Шайтан Иван 3 - Эдуард Тен

дворцом производил сильное впечатление. Дежурному подполковнику предъявил предписание и отправился по лестницам и коридорам к кабинету генерал-майора Леднёва. Там пришлось ждать ещё полчаса.

— Здравия желаю, ваше превосходительство. Есаул Иванов по вашему приказанию прибыл.

Генерал, пятидесятилетний мужчина в пехотном мундире с Владимиром 3 степени с мечами, Георгием 4 степени и наверняка имел другие. На повседневном мундире были только эти ордена. Орден Святого Гергия было предписано носить всегда, ибо заслугами оный приобретён. Он внимательно осмотрел меня.

— Здравствуйте есаул, надеюсь подполковник Шувалов пояснил вам причину вызова?

— Так точно Ваше превосходительство.

— Хорошо. Поступим следующим образом. Возьмёте у адъютанта адрес проживания подполковника Шувалова, он объяснит, как вам быть в дальнейшем. Вы свободны, мы ещё увидимся есаул.

После ухода есаула, генерал Леднёв сидел за столом, вспоминая разговор с Императором.

29 июля. Зимний дворец, кабинет Императора Николая 1.

— Здравия желаю, ваше Императорское Величество.

— Здравствуйте, Андрей Дмитриевич. Я ознакомился с вашей докладной запиской, по поводу дел на Кавказе и мы обязательно обсудим их. Прежде ознакомьтесь с этим, император пододвинул черную папку. Присаживайтесь Андрей Дмитриевич, я помню о вашем ранении в ногу.

— Благодарю, Ваше величество.

Открыв папку и прочитав заглавие, Леднёв сразу понял, что произошло. Бегло пролистав доклад, он открыл последнюю страницу и увидел фамилию докладчика, полковник Штукин Мирослав Титович. Помимо основного доклада прилагалось дополнение, предложение об организации горного, егерского батальона с подробным расписанием его по штатам. Дата на месяц раньше, доклада генерала.

— Что, скажете, Андрей Дмитриевич? — Спросил император заметив, что генерал закончил ознакомление с докладом.

— В вашем докладе указан докладчик капитан Шувалов, который построил свой доклад на основании предложений сотника Иванова.

Император с интересом смотрел на генерала, ожидая ответа.

Генерал Леднёв понял, что желание поставить данное начинание в заслуги своего ведомства грозило провалиться окончательно.

— Ваше императорское величество, год назад я получил от капитана Шувалова уведомление о дельных предложениях и возможности примирения с Черкесами, проживающими в непосредственном соприкосновении с нами, некого хорунжего Иванова, проходящего службу в Семёновском полку. Хорунжий смог убедить командование полка и Атамана сформировать отдельную, пешую полусотню, с чем замечательно справился. Капитан Шувалов прислал черновики записей хорунжего со своими пояснениями. Данное письмо зарегистрировано, о чем имеется запись в приёмной ведомости. По моему поручению капитан Шувалов не только следил за деятельностью хорунжего, но при возможности оказывал всяческое содействие В конечном итоге, хорунжему удалось создать очень боеспособное и хорошо оснащённое формирование, которое, проводимыми боевыми действиями, доказало свою эффективность. В дальнейшем преобразовалось в сотню. Сотнику Иванову удалось убедить непримиримых прекратить вести боевые действия против нас и заключить перемирие с ними. Он создал торговую точку на границе с ними и во влек в торговлю не только близ лежащие аулы и селения, но и весьма отдаленные, а также наши станицы. Только убедившись в правильности и разумности предложенных мероприятий, в их жизнеспособности, я осмелился доложить вам, ваше величество.

— Я верю вам, генерал, зная вашу репутацию и отношение к порученному делу. Получается докладная, прошедшая через канцелярию военного министра, по ходу своего следования потеряла начального автора данного прожекта.

И примирение с горцами заслуга полковника Штукина.

— Да, ваше величество, что не редкость в подобных случаях. Хочу дополнить, ваше величество. У меня есть сведения о всех боевых операциях пластунской сотни за весь период её существования. Эти сведения собранны капитаном Шуваловым, который пользуется моим полным доверием.

— Хорошо, Андрей Дмитриевич, я полностью удовлетворен вашим ответом. Пришлите мне все сведения о сотне и её командире.

— Слушаюсь, Ваше величество.

Взяв у адъютанта адрес подполковника Шувалова, поехал на встречу с ним. Он остановился гостинице не далеко то сенатской площади.

— Здравствуйте, Пётр Алексеевич! Были у генерала?

— Здравствуйте, Александр Константинович, хорошо устроились. Поздравляю вас с Анной 3 степени.

— Да, спасибо. Удалось отдохнуть и даже навестить матушку. Спасибо ещё раз, Пётр Алексеевич. В следующий ваш рейд обязательно буду с вашей сотней. Проходите, располагайтесь. А может, спустимся в низ, в ресторацию.

— Нет, спасибо, Александр Константинович, в следующий раз. Генерал сказал, что вы во всём просветите меня?

— Да, Пётр Алексеевич, многое прояснилось. Выявились следующие обстоятельства. Моя официальная докладная о ваших предложениях, по пути на вверх, немного изменилась. Из неё пропали и вы и я, в итоге она стала докладной запиской разработанной полковником Штукиным, заместителя начальника штаба Кавказского корпуса. В таком виде она попала к императору, на месяц раньше доклада генерала Леднёва. К счастью, генерал пользуется доверием его Императорского величества, что позволило вовремя разобраться во всей этой неразберихе. Император попросил не поднимать шума по этому поводу и затребовал все сведения по делу касающегося вас. Как итог, вам назначена аудиенция у императора на 23 февраля. Император хочет побеседовать с вами и провести награждение не только Георгием 4 степени, но и Анной 3 степени с мечами. Командир Кавказского корпуса, генерал Галлер подписал прошение о награждении вас орденами и весьма в хвалебных тонах отозвался о вашей службе на Кавказе, представив вас, как командира, принёсшего победу в деле при Баракайской долине. Заметьте, какие высокопоставленные персоны поддержали вас. Особенно генерал Леднёв.

— Но чует моё чувствительное место, без укрупнения не обойтись. А кого продвигает полковник на должность командира батальона?

— Пока не ясно, но если Начальник Генерального штаба решит формировать батальон, станет известно.

— Без ведома Императора?

— Да, столь малые воинские формирования, не требуют Высочайшего соизволения.

— Будем надеяться, что нас минует сия учесть. Когда планируете возвращаться, Пётр Алексеевич?

— После аудиенции, хотите присоединиться?

— Пожалуй нет, десятого поеду. Предстоит много работы.

— До свидания, Александр Костантинович, увидимся дома, на обратном пути навещу вас обязательно.

Андрей встретил меня у порога.

— Как прошла встреча? Что-то серьёзное?

— Пока ни чего нового, единственно, мне на 23 февраля назначена аудиенция у императора, в два часа после полудня.

— Пойдем, командир, представлю тебя дамам.

Мы прошли в малую гостиную где стояли и о чём-то вели беседу две девушки.

— Дамы, позвольте вам представить моего командира и друга, есаула Иванова Петра Алексеевича, прошу любить и жаловать. А это, самые красивые девушки Петербурга, моя сестра Наталья Владимировна и её лучшая подруга графиня Екатерина Николаевна Васильева. Я коротко поклонился каждой при представлении.

— Князь ни когда не говорил, что у него такая красивая сестра и не менее очаровательная подруга. Он опасался, что я брошу всё и помчусь в