Тайна академика Фёдорова - Александр Филатов

-           Леонид Иванович! – окликнул он начальника ПГУ КГБ СССР.

Тот оглянулся, и в этот момент возле Алексея оказа­лась неизвестно откуда взявшаяся пара людей в штатском. Фёдоров был менее чем в двух метрах от Шебуршина.

-           Леонид Иванович, – ещё раз громко произнёс Фёдоров и гораздо тише добавил два слова – название одной, только что запланированной Шебуршиным операции.

Начальник Первого Главного управления резко остановился и подал людям в штатском едва уловимый знак рукой. Те, уже готовые взять Алексея „под белы рученьки", мгновенно замерли, как и вытянувшийся по стойке смирно Фёдоров. Волнение вновь начало овладевать им, что внешне, как он надеялся, ничем не проявилось. Впрочем, как потом выяснилось,– не для главного разведчика страны. И это обстоятельство сыграло положительную роль при установ­лении первого контакта. Фёдоров внимательно следил за психомоторной реакцией Шебуршина, что не укрылось от последнего, как и то, что Фёдоров это понял.

-           Товарищ генерал, – совсем тихо произнёс Фёдоров, – я ещё по поводу. (он назвал ещё одну операцию ПГУ), а также . (ну, это уже было совсем по другому ведом­ству!). Любая утечка. (Фёдоров сделал паузу). Кроме вас. (тут Фёдоров чуть оглянулся на замерших в отдалении „штатских"; нет, слышать они не могут!) не имею права! Пятнадцать минут… Прямо сейчас.

Шебуршин заметил и волнение Фёдорова, и боязнь быть услышанным кем-либо из третьих лиц. Оценил он и немногословие. Ясно было, что это непрофессионал и что ему каким-то образом стали известны высшие государст­венные секреты. Начальник ПГУ обратил внимание и на то, что Фёдоров полагал совершенно незаметным: глубоко спрятанное отчаяние и огромный жизненный опыт, светившиеся в глазах Алексея Витальевича, этого рослого, на вид тридцатилетнего мужчины.

-           Ну, что же, – негромко молвил Шебуршин и громче, явно для слушателей и зрителей, протягивая для рукопожатия руку, добавил: – Здравствуйте! Пойдемте, доложите!

-           Слушаюсь, Леонид Иванович, – нормальным голосом ответил Фёдоров.

Вся описанная сцена у входа заняла менее четверти минуты. И вот, Фёдоров уже входил в дверь вслед за начальником ПГУ „Со мной!" – бросил тот на вахте и быст­рым шагом пошёл по длинному коридору, не оглядываясь на своего нежданного попутчика, но всё время чувствуя, что тот рядом. Вот, наконец, и кабинет. Здесь Шебуршин остановился и, открывая дверь, пропустил гостя вперёд. Фёдоров, воспользовавшись этим, быстро достал из левого кармана брюк небольшой листок бумаги и с умоляющим взглядом, уже входя в двери, протянул её генералу. Тот машинально взял бумажку и резко скомандовал:

– Проходите! Садитесь! Рассказывайте!

Сам он при этом прошёл за свой стол и, садясь, прочитал записку. Ещё не окончив чтение, глянул на Фёдорова. А тот умоляющим и одновременно строгим взглядом пристально смотрел на генерала. Шебуршин окончил чтение и на секунду задумался. Этот неожиданный гость всё более занимал разведчика. Из записки следовало, что он осведомлен и о системе прослушивания в самой конторе и что он, по всей видимости, опасается, как бы о содержании разговора не узнал Андропов. В то же время, записка была составлена так, что попади она в руки постороннего и даже милиции – вряд ли будет понято её истинное значение. „А ну-ка подыграю!" – с нарастающим азартом решил генерал.

-           Э-э, дорогой! Да на тебе лица нет! Тебе что – плохо?! Сейчас врача вызову! – сказал он, протягивая однако руку не к телефону, а указывая ею в сторону своей комнаты отдыха, мотнув одновременно в ту же сторону подбородком.

-           Не надо, Леонид Иванович, это пройдёт, а у вас времени нет со мною возиться, – подхватил, тяжело дыша, Фёдоров больным голосом.

-           Ну, вот полежи здесь пяток минут, а не полегчает – врача вызову. Пойдём!

-           Записка, Леонид Иванович, – напомнил Фёдоров, когда оба расположились в мягких креслах у маленького столика. Шебуршин с едва заметным выражением недовольства на лице сжёг записку. Фёдоров заметил и это недовольство, и то, что генерал действительно не располагает временем, как и то, что первоначальный интерес к нему начинает сменяться массой сомнений и подозрений.

-           Леонид Иванович, позвольте сэкономить ваше время и коротко изложить некоторые факты, – чётко очень тихим голосом сказал Фёдоров. Шебуршин кивнул.

-           Сегодня третье ноября, а через неделю, десятого, в день милиции будет объявлено о смерти Леонида Ильича Брежнева. Праздники будут очень холодными – минус семь, со снегом. Брежнев после праздников поедет на охоту. Вернётся бодрый, ляжет спать, а утром в девять, десятого числа… внезапно скончается. Его преемником на посту Генерального секретаря станет Юрий Владимирович, на которого позже будет совершено покушение. Впрочем, у него и без того больные почки, так что уже к весне 1984 умрёт. После его смерти генсеком станет Черненко, который скончается через год и на высшем посту окажется смертельный враг советской власти, русского народа и нашего государства, тип с кляксой на лысине и подкаблучник Раисы Максимовны, бывший секретарь Ставропольского крайкома КПСС Горбачёв. Умнейший и надёжнейший министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко будет уже в 1985-ом снят им со своего поста, а его место займёт будущий президент независимой Грузии генерал– лейтенант КГБ Шеварднадзе. Третью из ключевых ролей в капитуляции перед США в холодной войне выполнит завербованный ещё в Гарварде Александр Николаевич Яковлев, который станет у горбача секретарём ЦК по идеологии. 9 декабря 1991 года Союз Советских Социалистических Республик будет распущен собравшимися на пьянку в Беловежской Пуще Беспалым (Ельциным, который 12 июня 1991 года будет избран президентом РСФСР), Кравчуком (президентом Украины) и Шушкевичем (председателем ВС Белоруссии). Президент России Ельцин Указом № 1400 в сентябре 1993 года ликвидирует советскую власть, а 3 и 4 октября того же года расстреляет Верховный Совет из танков….

Тут Фёдоров себя прервал и закончил так:

– Я из будущего, Леонид Иванович. Одиночка. Но я располагаю совершенно точными сведениями о том,

какие внутри– и внешнеполитические шаги допустить нельзя ни в коем случае. Имею сведения и о тех шагах, которые крайне желательны в интересах советского государства и народа. Понимаю, что поверить мне трудно, что нужна проверка. Предлагаю простой способ: я надиктую вам или изложу собственноручно, когда и какие сообщения о каких событиях будут публиковать „Правда"… ну, скажем, до нового 1983 года. Вы это смо­жете проверить лично, не привлекая никого. Любая утеч­ка может привести к катастрофе. После этой проверки Вы можете вызвать меня. Если сочтёте нужным…

Фёдоров несколько замялся, но почти сразу продолжил:

– Конечно, я носитель того, что сейчас составляет государственные секреты. Меня можно изолировать, ликвидировать или отправить в психбольницу. Поймите, мне всё равно! Я пережил убийство моей семьи американскими оккупантами в 2008 году, мне уже 60 лет, хватит! Но сейчас наступает период бифуркации, то есть такое время, когда история, всё развитие страны с минимальными усилиями может быть повёрнуто в любом из двух направлений. Надо не дать Горбачу и Беспалому уничтожить нашу страну, наш народ.

Напрасно Фёдоров думал, что Шебуршин ему не сможет поверть. Тот поверил сразу, хотя вещи его нежданный гость говорил, мягко говоря, странные. Однако версия „гость из будущего" объясняла всё: и странную дискордантность между внешней молодостью собеседника и его бросающейся в глаза умудрённостью, опытностью и явной усталостью от жизни, и его вроде бы непонятную осведомлённость о высших государственных секретах и то, почему он боялся андроповской прослушки в здании КГБ, и даже то, почему гость обратился именно к нему, а не к кому– либо иному.

-           Согласен! Напишите о предстоящих публикациях "Правды". Кстати, а как же вас зовут?

-           О, извините, товарищ генерал! Фёдоров Алексей Витальевич, научный сотрудник Воронежского медицинского института, вот мой паспорт.

Генерал быстро перелистал паспорт, сделав мыслен­ные пометки: холост, скитается по частным квартирам (а то и по углам – за 2 года 4 разных адреса). Да, если он дейст­вительно из будущего, то выходит, что он согласился – со своим-то опытом и знаниями – вернуться, в общем, к разбитому корыту по каким-то очень и очень веским причинам.

-           Числитесь в отпуске или прогул? Ночевать в Москве есть где?

-           Прогул, Леонид Иванович. Если сегодня уеду, будет трое суток. Ничего! Как-нибудь выкручусь. Ночевать негде.

-           Стоп! Давайте без самодеятельности! Сейчас органи­зую больничный лист. с Воронежскими печатями.

-           И будет утечка.

-           Никаких утечек! Слушайте, что вам говорят! Или вы и мне не вполне доверяете? – ухмыльнулся Шебуршин. – Вижу-вижу по вашей реакции! Выходит и у вас – в будущем обо мне не такие уж полные сведения.