Sword Art Online. Том 11 - Поворот Алисизации - Рэки Кавахара

Напружинившись, я уставился в конец коридора, но даже через несколько секунд никакой реакции не было. Кинув быстрый взгляд на Юджио, выскочившего из камеры следом за мной, я прошептал:

– Возможно, это ловушка. Держись наготове.

– Понял.

Мы переглянулись и побежали, стараясь не шуметь (хотя эта мера, пожалуй, несколько запоздала).

Согласно информации, которую я впечатал себе в память, пока нас сюда вели, подземная тюрьма Церкви Аксиомы включала в себя восемь коридоров, расходящихся от общего центра во все стороны, как спицы колеса; на каждом конце коридора было четыре камеры. Если все камеры двухместные, то максимальная вместимость тюрьмы 8х8х2 – в общем, 128 человек; но я не верил, что с самого своего основания она хоть раз была заполнена целиком.

Вокруг ступицы этого колеса шла вверх винтовая лестница, а внутри располагалась комнатушка тюремщика. Идеальным вариантом для нас было бы увернуться от атак тюремщика и сразу рвануть вверх по лестнице. С этой мыслью я пробежал по коридору и, остановившись недалеко от его конца, вгляделся в то, что было впереди.

На цилиндрической стене висели маленькие тусклые светильники. Ни намека на движение заметно не было, но я не мог избавиться от ощущения, что тюремщик затаился где-то в слепой зоне, не видимой из коридора, и сжимает в руке какое-нибудь кошмарное оружие.

– …Слушай, Кирито.

– Шшш!

– Да слушай же!

Пока я пытался ощутить присутствие за углом коридора, Юджио сзади потыкал мне в плечо, и я с неохотой обернулся.

– Ну что?

– Послушай, этот звук… это не?..

– …Ну-ка.

Я вслушался, как мне было сказано, и услышал – хоть и очень тихое, но ритмичное и такое знакомое сонное сопение.

– …

Я снова глянул Юджио в лицо, легонько тряхнул головой и зашагал вперед.

Коридор открывался в довольно просторное круглое пространство (за углом, разумеется, не нашлось даже крысы), а посередине возвышался каменный столб пятиметровой толщины. Внутри столб был полый – там была комната тюремщика, она же источник сопения.

Черная железная дверь комнаты была закрыта, но в верхней ее части имелось смотровое окошко. Мы с Юджио подкрались вплотную и заглянули внутрь, чуть ли не уткнувшись друг в друга лицами.

Точно посередине комнаты стояла грубая койка, такая же, как в камере. На койке спал тюремщик; казалось, будто под его здоровенным бочкообразным телом железная рама вот-вот развалится. Металлическая чайникоподобная маска по-прежнему закрывала лицо и дрожала в такт тяжелому, низкому сопению.

В такой ситуации нам следовало бы поторопиться прочь, но я не смог удержаться от того, чтобы поразмыслить об увиденном. Торчать здесь в одиночестве, охраняя тюрьму, где очень редко появлялись заключенные; наверняка он провел здесь многие годы… в худшем случае – десятилетия. В конце концов, в этом мире даже дворянским детям правитель той местности, где они живут, назначает «Священный Долг», когда им исполняется десять, и этот Священный Долг невозможно ни выбрать самому, ни сменить впоследствии.

Просыпаться по звону «Часовой колокольни», еле слышному здесь, под землей, куда даже солнечный свет не добирается, патрулировать пустую тюрьму, ложиться спать снова по колоколам. День за днем он повторял лишь эти действия – такова его работа. И он настолько привык к этому распорядку, что даже не пошевелился во сне, когда мы подняли грохот.

С внутренней стены комнаты свисало множество ключей самых разных размеров. Я был уверен, что среди них есть и ключи от наших браслетов, но, совершенно не желая ради одного этого рисковать разбудить тюремщика и подраться с ним, отлепился от окошка и прошептал:

– …Пошли.

– Аа… ага.

Юджио, похоже, тоже о чем-то задумался. Отойдя от двери, мы направились к лестнице, обвивающей столб с комнатой тюремщика, и зашагали вверх, не оглядываясь назад.

Глава 2

Винтовая лестница казалась очень длинной, когда нас вели вниз, но сейчас, поднимаясь бегом, мы через считанные минуты почувствовали, что выход рядом. Неприятные запахи, витавшие в воздухе, постепенно исчезли, и как-то незаметно для нас влажный камень стен и ступеней сменился блестящим мрамором.

Вскоре мы увидели перед собой тусклое световое пятно, потом оно приняло форму прямоугольника; уже не считая нужным соблюдать осторожность, мы помчались, прыгая через ступеньки. Выбравшись наконец на поверхность, мы с наслаждением вдохнули чистый воздух, словно утоляя накопившуюся жажду.

– …Ффууу…

Отдышавшись, мы как следует огляделись. Небо, хоть и непроглядно черное, все же давало какой-никакой свет благодаря звездам – искусственного освещения не требовалось.

Церковь Аксиомы, правящая Миром людей, занимала просторный квадратный участок земли посреди Центории. Насколько я успел разглядеть вчера утром, пока болтался на драконьей ноге, главный вход на территорию был с востока (видимо, потому что там восходит Солус), и от него шла широкая дорога к зданию самой церкви.

Здание представляло собой высоченную белую башню – «Центральный собор». В поперечном сечении она тоже была квадратной; вертикальные стены были отполированы до зеркального блеска, вершина всегда скрывалась в облаках, так что разглядеть ее было невозможно.

Уверен, там, на самом верху собора, и сидит некто, кто управляет этим миром, и там же расположена системная консоль для связи с реалом – иными словами, с RATH. Если только я смогу туда добраться, я выйду в реальный мир спустя два года и два месяца субъективного времени…

Размышляя о своих чувствах, я медленно развернулся и посмотрел на вход в подземную тюрьму, из которой только что выбрался.

Прямоугольный проем без двери казался удивленно открытым ртом на белоснежной стене. Сдвинув взгляд к полированному мрамору стены, я посмотрел вправо, потом влево, наконец вверх – но сквозь ночную мглу ни в каком направлении края видно не было.

Впрочем, верхнего края стены я бы и днем не разглядел. Ведь блестящий мрамор в метре от меня, несомненно, был не чем иным, как внешней стеной нашей главной цели – Центрального собора.

Думая, видимо, о том же, Юджио сделал несколько шагов вперед (я следом), и, одновременно подняв левые руки, мы осторожно прикоснулись к белой стене. Провели по ее поверхности, чувствуя ее твердую, холодную текстуру.

– …Слишком поздно говорить об этом, когда мы уже так далеко зашли, но… я просто не могу поверить. Мы прикасаемся к тому самому собору. Эти стены недоступны для людей, даже самых знаменитых, даже дворян… да нет, даже императоры четырех империй могут на них только смотреть.