Ты такой же как я (СИ) - Висман Дэвид

По приходу домой он застал такую картину: мать с отцом сидели на кухне, мать зареванная, отец злой. Они очень редко ссорились, поэтому у Даньки в груди появился нехороший такой комочек под названием «страх».

Чего он испугался, он еще и сам не понял, но в коленях ослабло.

Раздевшись, прошел на кухню, стараясь сохранить нормальную «мину», и нарочито весело, заглядывая в кастрюли, поинтересовался:

- Вы чего такие смурные? Мать, по какому поводу вода?

- Да делать ей не хрен, развела сопли, понимаешь. Письмо вон от родственничка пропавшего получили. На, читай. - Отец взял конверт с холодильника и сунул его Данилу.

- Санкт-Петербург? - прочел вслух Данька адрес отправителя.

- Ага. Боречка объявился. Да не один, а с сынком. – Отец вытащил из холодильника бутылку водки. – Давай, сын, глыкнем по рюмахе, а то что-то настроение хреновое.

Мать глянула на него исподлобья, но ничего не сказала. Только тяжело вздохнула.

- А чего пишет, что вы в таком трансе?

- Сына к нам прислать хочет. Чтобы к Петру Алексеевичу на могилку сходил, и фотографии семейные забрал. Вспомнил, блин. – Отец опрокинул стопку, закусывая соленым огурцом.

- Мам, а ревешь-то ты чего? Ну, приедет, отдашь фотки, в чем проблема-то?

- Ты что, не понимаешь? Думаешь, он за фотками едет? Да ему квартира, наверное, нужна. – Мать глянула на Даньку и снова зашмыгала носом.

- Какая квартира? Мы уже в ней черт знает, сколько живем. Я в ней вырос, считай. Да и дарственная не оспаривается.

- Во-во. Я ей то же самое, дуре, говорю. А она заладила – "стыдно", "не наше", "они наследники".

- А где эти наследнички были, когда Петр Алексеевич один остался? Ты чего, мам? Кончай себя расстраивать. Я думал, серьезное что-то случилось, а она...

- Да вам с отцом все пофигу. Не его же родня, ему перед ними глазами не хлопать.

- Татьян, кончай уже, а? Где они действительно раньше-то были? На похороны ни один из них не приехал, а сейчас чухнулись! Могилку им, блин, посетить надо! А была бы сейчас эта могилка, не будь нас? Похоронили бы, как безродного, старика. Про фотки он вспомнил. Сам уже одной ногой в могиле стоит, вот совесть и мучает.

- А сколько ему лет? – поинтересовался Данька у матери.

- Борису около семидесяти должно быть. Я точно не помню. А Гоше, я не знаю. Боря даже не известил отца, что у него внук родился. Петр Алексеевич не знал о нем ничего.

- Гоша? Это Георгий что ли? - Данька с любопытством заглянул в письмо. Пробежался взглядом по строчкам, но, кроме имени Гоша, не выхватил никакого другого.

- Наверное. Я в именах ни хрена не понимаю. – Мать пожала плечами.

- Когда он приезжает?

- Как только Борис ответ от нас получит. Он не уверен был, что мы по этому адресу живем. Написал наобум.

- Ну, так тем более. Мам, он, значит, не собирается за квартиру предъявлять. Видать, думал, что мы её или продали, или государство забрало.

- Ладно, приедет Гоша, узнаем всё. Спать пошли. Поздно уже.

- Завтра выходной. Мы с Данькой посидим еще. - Отец налил еще по рюмке.

- Хватит водку жрать и сына спаивать. – Мать сграбастала бутылку и унесла её с собой в комнату.

- Вот так, сынок! Никакой свободы. Сначала мать все запрещает, потом жена. Ты это, не вздумай жениться рано. Гуляй лет до двадцати семи.

Данька хмыкнул:

- Дьдьке, вон, уже за тридцать семь перевалило, а он так и не женился.

- У Ваньки работа такая, сегодня здесь - завтра там. Выйдет на пенсию, найдет бабенку. Детей все равно ему не дано своих заиметь. Правда, лучше было бы, чтобы ждал его из рейсов кто-нибудь. Но не судьба, видать. Не везет ему с бабами.

- Пап, а почему детей не заиметь?

- Он в детстве на железяку в озере напоролся. Порасхерачил там себе все. Операцию сделали, по-мужски вроде все работает, а вот детей нет. А может, и не работает уже, он ведь хрен скажет. Ты только это, молчок. Мать меня убьет, если узнает, что я тебе рассказал.

- Могила, пап. Жалко дядь Ваню, молодо, ведь ещё.

Ночью Данька все думал о дядьке. Вот ведь жизнь. Он гей, ему детей вроде как не надо, а тому, кому надо, не дано. Не справедливо.

******

Я и забыл, что сегодня выходной, и Машке не на работу, поэтому придется и мне, наверное, сидеть дома.

Она с утра встала в хорошем настроении. Приготовила завтрак и взялась печь пирог с семгой. Я уселся за комп, открыл сайт с объявлениями. Искал хату подальше от центра. И вообще подальше. Нашел квартиру в новостройках в новом районе. Почти полчаса езды на машине от города. Район построен на полях, на другом берегу реки, как отдельный маленький городок. Самое то. Дома там еще заселены не полностью, народ друг друга не знает. Все жители новые. Да и бабок любопытных наверняка меньше. Квартиры, скорее всего, покупает молодежь.

Сказал Машке, что съезжу в магазин, пока она пирог печет, куплю вина.

Она сунула мне список продуктов, и я свинтил с чистой совестью.

Мысли о ребенке гнал от себя прочь. Слишком тяжело об этом думать.

Не хочу загадывать, что будет. Устал от этих думок, от неизвестности.

Как только вышел из подъезда и сел в машину, позвонил риэлтору. Договорились на понедельник. Потом звякнул Даньке.