Бедовая ведьмица, или приключения на мой хвост - Светлана Калинникова

Он появился на аллее через пару минут. Выглядел он вполне подходяще для выходного дня – джинсы и рубашка-поло. Но шел как-то, сбиваясь, то ускоряясь, то останавливаясь. Отец при этом был очень счастлив, ведь, неровный шаг полностью зависел от девочки, которую он держал за руку.

Колесников Сергей Владимирович пришел навстречу со своей младшей дочерью, моей сводной сестрой.

Малышка, видимо, и не подозревала ни о чем, она была занята разговором с папой, потому что смеялась, громко объясняла, что не хочет сладкую вату, а хочет коктейль. Смешная, подвижная девочка.

Я не сдвинулась с места. Отец использовал грязный прием – ребенка. Я не понимала пока, чего именно он хотел добиться, но девочка рядом с ним – отличный способ оказать на меня давление для принятия нужного для него решения.

- Папа! Это котик, смотри! Он с тетей сидит, как будто собачка, только без поводка.

- А мы с тобой с этой тетей сейчас поговорим, спросим, что за котик с ней, - ласково сказал отец девочке и потрепал ее по головке.

- Здравствуй, тетя! - сказала малышка, - а зачем ты котика с собой взяла?

- Здравствуй! Он сам хотел погулять, а я не умею отказывать друзьям.

- Он что, говоря-я-ящий? – изумилась она.

- Не только говорящий, но еще и ученый.

- Я хочу погладить его! – надула губки моя сестренка и посмотрела на нашего с ней папу, не обращая внимания на меня, - Папа, я хочу его погладить и поиграть с ним.

- Конечно, поиграй с ним и поговори, вдруг он расскажет тебе какие-нибудь тайны, - усмехнулся отец, - а я поговорю с тетей.

- Ты нас не представишь? – я с вызовом спросила его.

- Зачем? Девочке не нужно знать всех моих знакомых, которых я встречаю в городе.

Я думала, что меня сложно удивить! Ошиблась. С изумлением я наблюдала, как девочка гладит и воркует с моим котом, а отец выжидательно выгибает бровь и кивком головы, как собаке, просит отойти с ним в сторонку. Осталось только постучать по бедру и сказать: «Место!»

«Мои порывы сдерживает лишь ребенок, и хоть он ведет себя как последний хам, я не имею права отправить его куда-нибудь подальше. Ведь, он позвал же меня для чего-то?» - успокаивала я себя.

Мы отошли на несколько метров от скамейки. На воротнике его рубашки были две броши в виде ромбов глубокого холодного зеленого цвета. Смутное узнавание мелькнуло у меня, но отец отвлек меня щелчком пальцев перед носом и произнес:

- Здесь твоя сестра, Дарья.

- Да-а-а? А ей ты даже не представил меня.

- В этом нет необходимости, - он повел плечами.

- Тогда к чему этот перфоманс? Что ты устроил?

- Я хочу, чтобы ты посмотрела на сестру и поняла, что твой приезд, твои выходки в моем офисе и провокации в отношении Лены, в конечном итоге усложнят жизнь не то, что мне и моей жене, но прежде всего твоей сестре.

- А у нее есть имя? Ты его назовешь?

- Зачем? Я очень надеюсь, что ты уедешь из города, чтобы не портить жизнь не мне, не Лене, а сестре. Она не виновата в том, что произошло много лет назад. Я смог перешагнуть через твое предательство, которое убило Веру, советую и тебе начать все заново.

- Ты думаешь, что я могу нанести вред ребенку?

- Лена убеждена в этом. Ты была у старшей ведьмы, которая тебе покровительствует, из-за тебя уволили другую ведьму. Лена отчаянно боится тебя и как следствие нервирует ребенка. Напомню, что когда-то ты прокляла ее, что мешает тебе сделать это в отношении нашей дочки?

Привести сестру навстречу мне, чтобы потребовать исчезнуть из его жизни.

И не нужно ему знать, кто сказал маме о его измене! Он давно убежден в той версии, где виновник ее смерти – его старшая дочь. Напрасный труд разговаривать с глухим. Если я узнаю правду, то только для себя. Я закрою эти окаянные гештальты и уеду из проклятого города с осознанием, что точка в этой главе «Староградская история» поставлена. И, если и буду возвращаться, то только, чтобы поклониться последнему пристанищу мамы.

- Ты вообще меня любил? – последнее, что хочу от него узнать.

- Ты моя дочь. Я очень любил тебя, я дал тебе жизнь, о которой многие мечтают и не все имеют. Ты не имела права вмешиваться не в свои дела, и я еще раз тебе скажу: ты убила Веру, и нет тебе прощения.

- Я не дам тебе никакого обещания, кроме того, что сказала несколько дней назад: докажу тебе, что не я открыла маме глаза на твою измену. Только после этого, я возвращусь домой. Использовать одну свою дочь для унижения другой, и как способ избавиться от нее – не самый омерзительный твой поступок. Но, несомненно, жестокий и беспринципный. Браво, пап!

Я подошла к сестре и посмотрела в ее чистые счастливые глаза. Расставаться с моим котом она очень не хотела. И я предложила ей обмен.

- Ты вернешь мне котика, а я тебе отдам кое-что волшебное?

- Да-а-а? – ее глазенки округлились. Детское предвкушение счастья!

- Шари-вари-трали-вали! Тары´-бары´! – загундосила я, рисуя в воздухе круги ладонями, - Пусть появятся…

- Шары! – запрыгала малышка. Я передала ей пять разноцветных шариков. Не великий дар – но мое сердце отзывается на зов крови.

- Тетя – фокусница, - обратилась она к отцу, - как в цирке.

Ей понравился Семен, но, получив новую игрушку, она великодушно мне разрешила забрать котика. Я взяла его в руки и подмигнула Егору.

- Это тоже не он, - услышала я расстроенный голос моего «злыдня».

Отлично, двоих мы уже исключили. И как же я рада, что не отец – тот, кто ведет такую страшную войну со мной. Папоротник нам в помощь.

ГЛАВА 24. Каждый борется за место под солнцем.

- У нас с вами сроку – неделя, - говорила я коту и «злыдню», - Я теперь из принципа докажу отцу, что о его кобелиной натуре сказала маме не я. Боже! Ребята, мне кажется, что я попала на телеканал «Домашний» и теперь меня с моей неказистой жизнью штампуют как сериал!

Я собиралась поехать к своему старому дому, из которого меня так торопилась выкинуть тетушка. Дольский