Синева небес - Соно Аяко

— Где находится компания твоего отца?

— В Курихаме.

— Вот уж не знал. Сколько у тебя братьев и сестер в семье?

— Четверо.

— Какая ты по порядку?

— Третья.

— Самый старший — брат?

— Да.

— Учится в школе?

— В университете в Америке.

— А сестры?

— У меня одни братья.

— И чем занимаются братья, можно узнать?

— В этом году один поступил на медицинский факультет.

— А младший?

— Тот, что младше меня, ходит во второй класс средней школы.

— Это понятно, — с раздражением сказал Фудзио. — И что это за ребенок?

— Я точно не скажу, но когда отец купил ему компьютер для видеоигр, он необыкновенно быстро научился им пользоваться. Мой второй старший брат говорил, что ничего не получается. А этот и с заграницей даже может связаться.

— Из такого парня в будущем ничего хорошего не выйдет. Станет каким-нибудь хакером, только и будет делать, что воровать секретные материалы Министерства обороны Соединенных Штатов да взламывать базы данных в банках.

Сам Фудзио в компьютерах разбирался не слишком хорошо, поэтому нервничал, что не может поносить их со знанием дела.

Тут Фудзио включил передние фары. Вскоре лица людей в машине будет нельзя различить. Когда почти все проезжающие машины включили передние фары, Фудзио, наконец, подъехал к станции на побережье Миура.

— Теперь поезжайте, пожалуйста, по этой дороге прямо вверх. Фудзио поехал по дороге, как ему было сказано.

— Потом поверните налево… А теперь все время прямо.

В этом районе местность была пересеченной. Только решишь, что попал в ложбину, как внезапно снова оказываешься на холме. Дорога то погружается в низины, вырубленные в горах, то, словно ползущая змея, поднимается вверх и скользит, извиваясь, по холмам.

Вдруг в глаза Фудзио бросился необыкновенно яркий свет. Источник этого света находился за гребнем небольшой возвышенности, поэтому было непонятно, по какой причине он возник; обычно так освещают бейсбольное поле, чтобы, когда требуется, на нем было далеко видно.

— Прямо к тому освещенному месту? Не доезжая до него? — спросил Фудзио у Томоко.

— Туда.

— Там твой дом?

Услышать ответ он уже не успел. Машина промчалась мимо такого роскошного дома, что даже трудно было поверить: у белого особняка располагалась огромная стоянка для автомобилей приезжающих гостей, с кокосовыми пальмами и несколькими великолепными махровыми сакурами, которые уже пышно цвели безумной, обворожительной красотой; причем контраст между этими деревьями не вызывал впечатления дисгармонии.

— Изумительно! Ну, разве не похоже на дом голливудского киноактера?

— Почему вы не остановились? Вы же обещали меня отвезти, — сказала Томоко, прерывисто дыша.

— А-а, потом отвезу. Ведь мы же еще не закончили начатый разговор. Но раз я узнал, где твой дом, то обратный путь будет проще, верно?

Похоже, что Томоко только отчасти согласилась с его словами.

— И сколько же лет вы живете в этом доме?

— Мои папа и мама там живут уже около двадцати пяти лет. Папа любит море, он даже говорил, что хочет жить там, откуда видно море, поэтому и выбрал это место. Но три года тому назад дом перестроили.

— Богато живете. И бассейн есть?

— Есть.

— Десять метров? Двадцать?

Фудзио был в прекрасном настроении.

— Бассейн имеет форму овала. А длина двадцать метров.

— Летом плаваешь каждый день?

— В середине мая, в жаркие дни отец плавает. В университете он был в команде пловцов. Сейчас он очень занят, даже поехать играть в гольф не остается времени, а вот плавать может дома… Куда вы едете?

— Все в порядке. Проедем не так далеко. В такое место, где можно будет спокойно остановиться. Если остановить машину на дороге, на нее будут натыкаться, ругать за остановку в запрещенном месте.

Однако на этой дороге не было такого оживленного движения.

— На каких машинах вы ездите?

— У отца — «Гавана».

— Ничего себе! У нее же объем двигателя шесть тысяч кубических сантиметров. А у матери?

— «Хамминг бёрд».

— Спортивный автомобиль.

— Нет. Он с двумя дверцами и жестким верхом.

— Спортивный тип. Что у старшего брата?

— Он же в Америке… У него какая-то итальянская машина.

— «Альфа Ромео»? А у среднего?

— Ничего нет. Он очень занят учебой, поэтому живет в пансионе в Токио и прав еще не имеет.

— Что ни говори, просторно живете, и какую площадь занимаете? — ведя машину, Фудзио упорно задавал Томоко вопросы.

— Две тысячи цубо.[35] Раньше половина участка была занята полем.

— Мать работала на участке?

— Работников приглашали.

— Оригиналы, — пробормотал Фудзио.

— Что вы сказали?

— В поле надо самим работать.

— …

— Все время в роскоши живете?

— …

— Каждый день мясо едите, да?

— …

— Эй, если не хочешь, чтобы я тебя поколотил, отвечай.

— Я мясо не люблю.

У Томоко от страха перехватило дыхание.

— Ты сколько получаешь карманных денег?

— Десять тысяч иен.

— А ведь есть старики, которые на пять тысяч иен весь месяц питаются и даже за квартиру платят. Тебе не стыдно тратить десять тысяч иен на развлечения?

— Но мне их мама дает… — Это было произнесено уже почти плачущим голосом.

— Отец тратит много денег? Что он говорит о деньгах?

— Говорит: живи скромно, потому что нельзя платить в день миллион иен налогов.

— В день?

— …

— Не в год, а в день миллион иен? Эй, отвечай.

— Папа так говорил. Я же в деньгах ничего не понимаю.

— Каждый день платить миллион иен — это надо зарабатывать в два раза больше.

Фудзио не был уверен в правильности своих слов, но повторял их, охваченный нараставшим в нем гневом. Когда он злился, для него все вещи постепенно обретали убедительность.

— Каждое утро, как только откроешь глаза, ты уже знаешь, что в твой дом поступило два миллиона иен, пока ты спала. Тебе не приходило в голову, что такого не может быть?

— Не знаю, спросите, пожалуйста, у папы.

— Не можешь не знать. Ты же на эти деньги живешь. В такой роскоши живешь, на пианино учишься играть, у тебя что — рояль? Эй, что? Отвечай.

— Для занятий я использую другой инструмент. Пианино отечественного производства.

— Два пианино? А ведь существует множество семей, которые не могут купить и одного, его просто некуда поставить в тесной комнате.

Твой брат поступил на медицинский факультет все равно по блату, за громадные деньги. Откуда берутся такие деньги, знаешь? А? У твоего отца в компании работают сотни людей, это деньги, недоплаченные за их труд. Короче, украденные деньги!

Рассуждая так, Фудзио постепенно приближался к берегу, где когда-то был обрыв.

Эта семья зарабатывает в месяц шестьдесят миллионов иен на выпуске недоброкачественной продукции, которая обрекает стариков на голодную смерть. И это происходит в то время, как большинство людей не может заработать шестьдесят миллионов и за всю свою жизнь. За год выходит больше, чем семьсот миллионов. Ни один человек не в состоянии проделать за год работу, которую можно было бы оценить в семьсот миллионов иен.

Как же звали ту нехорошую девушку, которую на этом обрыве он отправил на тот свет? — пытался вспомнить Фудзио, но сразу ничего не пришло в голову. Она рассказывала, будто ее мать занимается тем, что в ресторане составляет компанию посетителям. Поэтому в электричке девушка не могла ограничиться одним местом. Пусть и не знаешь правил поведения в электричке, но недопустимо доставлять людям серьезное беспокойство, а раз так, то, наверное, и поделом ей…

Да, вот, наконец, вспомнил ее имя, — успокоился Фудзио и подумал: «Что было бы, если бы она, выжив из ума от старости, прожила бы еще до восьмидесяти-девяноста лет?»

Ту девушку звали Каё Аоки. И сейчас под этим обрывом она, наверное, грустит в одиночестве. Скоро пришлю тебе подружку. Вы одних лет и после этой ночи сможете подружиться.

Фудзио широко зевнул. Даже в этот момент он хотел принять скучающий вид.

— Я вас прошу, отвезите меня домой, пожалуйста!

— Не приставай! Я же сказал: после того как поговорим. Машину он остановил на том же месте, что и прежде. Только ночь

отличалась от прежней: тонкий серп луны, не доросший еще и до полумесяца, уже склонялся к морю; хотя признаков бури не чувствовалось, все вокруг было наполнено вздохами волн.

— Что, если здесь и поговорить?

Заметив, что попытка девушки открыть дверцу закончилась неудачей, Фудзио многозначительно улыбнулся, однако не сказал, что дверца заблокирована.

— О чем поговорить? — спросила Томоко.

— О твоем теле.

— Ни за что!

Томоко оттолкнула руки Фудзио. Однако это лишь определенно подтолкнуло Фудзио к последующим действиям.