Нам больше нельзя - Светлана Кондр

его за то, что он совершил. На её глазах заблестели слёзы, и она тихо проговорила: – Если бы он пришёл ко мне в больницу, он бы знал о том, что я не потеряла ребёнка. Но он продолжил жить так, будто меня никогда не было в его жизни, зачем такой отец моей девочке?

– А как бы он до вас добрался, если ему переломали ноги и после избиения он столько времени пролежал в больнице. Как человек, которому угрозами запретили с вами встречаться, мог к вам прийти?

– Выгораживаешь его? – горько ухмыльнулась она. – Ничего такого не было. Он сам принял решение оставить меня.

– Вашей наивности можно только позавидовать, но инвалидность отца говорит о другом.

– Инвалидность…, – она искренне удивилась. – Ты знаешь, кто его избил?

– Насколько мне известно, ваш отец и брат, – ответил я. Она широко раскрыла глаза и сжала губы, не зная, что на это ответить. – Если вы хотите и дальше скрывать правду от Алёны, я не стану ничего ей говорить, это будет на вашей совести, только не препятствуйте нашим отношениям, дайте нам быть вместе. Мои родители так же, как и вы против нашей связи, это и стало причиной, почему нам пришлось расстаться, но я не могу без неё. Я очень её люблю и знаю, что она тоже любит. Не лишайте нас из-за своих старых обид счастья. Умоляю, дайте нам возможность увидеться.

Маргарита Вадимовна молча отправилась к автомобилю, села в него и закрыла дверь. До этой женщины невозможно достучаться, все слова прошли мимо неё…

Но тут окно опустилось, и она проговорила:

– Пречистенская набережная, дом 20 квартира 15. Про Виктора ничего не говори, я сама ей расскажу.

Слава богу!

Машина тронулась и поехала на закрытую территорию, а я залез в машину и набрал в навигаторе нужный адрес. Сегодня мы наконец-то увидимся с Алёной.

Глава 34 Алёна

Покатавшись по городу, я выехала на трассу. Хотелось умчаться далеко-далеко, оставляя позади проблемы и мысли о своём сне. Но это не помогало. Гонки не избавили меня от чувства сожаления о содеянном. Раньше, только в единении с моим железным конем мне удавалась почувствовать свободу, но на этот раз он меня подвёл. От моих ног будто тянулись цепи с ядрами, которые утягивали меня назад, в тот день, когда я взяла на душу грех.

Съехав с развязки, я повернула в чужой двор и припарковалась. Мне страшно захотелось покурить, но обыскав карманы, я поняла, что забыла сигареты дома. Ну и хрен с ними. Увидев пустующую детскую площадку, я подошла к ней. Пройдя по мягкому разноцветному покрытию, я села на цепочные качели и стала качаться, прямо как в детстве.

Вот так я могла бы, посадив на колени сына, сидеть и качаться вместе с ним или играть в песочнице и помогать ему строить замки из песка. Интересно, чей бы у него был характер? Если мой, то он бы отбирал у всех игрушки и мне бы приходилось, как моему отцу, разруливать его детские конфликты. А если бы Лёшин… нет, лучше пусть мой, чтобы поменьше вспоминать об этом козле.

Ох.

Я наклонила голову назад и закрыла глаза.

Зачем я снова думаю об этом? Долго меня это будет преследовать? Я сама приняла решение и ничего уже не вернуть. Мне стоит смириться с тем, что я никогда не услышу громкий смех своего мальчика и не сожму его в своих объятиях. Я буду одна и продолжу отвечать только за себя. Всё равно из меня бы не получилась хорошая мать…

Вперед-назад, приятное и успокаивающее чувство от качания, убаюкивающее мою совесть, расслабляло.

Да, нужно развить эту мысль, оправдать себя – материнство не для меня, не для такой девушки, как я, и так будет лучше, я не готова была стать матерью одиночкой, пусть и обеспеченной. Ребенок для меня стал бы обузой, перечеркнув мою молодость и карьеру. Нужно вбить эти аргументы себе в подсознание.

Только все это ложь…

В куртке завибрировал телефон, возвращая меня к реальности. Я не хотела останавливаться и брать трубку, но телефон не унимался. Мне пришлось притормозить. Достав его, я посмотрела на экран.

Тимур?

Для меня стало полной неожиданностью то, что он мне решил позвонить. Что ему от меня нужно?

Я приняла вызов и сказала:

– Да, Тим.

Но это оказался не он, а его дружок. Тот, которого я больше никогда не хотела видеть и слышать. Вспомнил! Объявился!

– Алёна, это Лёша…

Я сразу, даже ни секунды не подумав, нажала на сброс. Сволочь, скотина, ненавижу.

Не хер мне звонить… Пусть вообще забудет о том, что я когда-то была в его жизни. Была не нужна, а теперь понадобилась. Инна не удовлетворила? Скучный однообразный секс с этой коровой так быстро опостылел. Остринки захотелось? Или мамаша рассказала ему о моём приходе, и он позвонил, чтобы позлорадствовать, рассказать насколько у него всё хорошо, и он счастлив с другой…

Его звонок вывел меня из себя. Я так взбесилась, что, спрыгнув с качелей, пошла к байку и сев на него, еще пару минут выравнивала дыхание, прежде чем надеть шлем, после чего отправилась в ближайший клуб, чтобы напиться. Мне сейчас нужно было много Мартини.

Я зашла в клуб «Блики» и, устроившись в баре, стала пить, чтобы дойти до состояния «гуляй шальная императрица». Ко мне пытались подкатить какие-то парни, но от мужиков меня сейчас воротило, вот потеряю контроль, выпущу прошлую бесшабашную Алёну, тогда держитесь. А пока я ненавидела весь мужской род, но с каждым бокалом мне становилось легче. Мысли улетучились и я, услышав свою любимую песню, пошла на танцпол.

Пора вернуться к прежней жизни, детка! Алексей

Я приехал к ней с цветами. Выбрал большой букет из высоких белых роз, хотя её необузданному характеру больше соответствовали красные. Но мне хотелось спокойных тонов, напряжение при нашей встрече будет взрывоопасным, и поэтому красному цвету там не место.

Я набрал номер её квартиры в домофоне и стал ждать.