Чардаш смерти - Татьяна Олеговна Беспалова

поставила перед Матвеем Подлесных. Остальным достались деревянные, потемневшие от времени, но вместительные кружки. Густой, морковный отвар разливала сосредоточенно, не поднимая глаз на сотрапезников, стараясь не замечать брезгливых ухмылок мадьяра. Одну из чашек, не дожидаясь одобрения Ярого Мадьяра, подала отцу. Чай в последней, наполовину разбавив талым снегом, поднесла к искусанным губам Ромки.

– Добрая, – проговорил Колдун у неё за спиной. – И смелая. Но жить будет коротко. Комсомолка! Гы-ы-ы!

– А я знаю историю о любви! – отважно заявила Октябрина, поднимаясь с колен.

Прежде чем продолжить, надо было вернуться к столу и посмотреть в глаза палачей. Она должна попытаться использовать этот, может быть, последний, шанс.

– Ты? – Ярый Мадьяр хохотнул.

– Не моя история, – вспыхнула Октябрина. – Мама рассказала об одной своей знакомой, немке.

– Немке? – дед Матюха оскалился, казалось, он готов был вцепиться в девчонку зубами, но та отважно выдержала его взгляд.

* * *

Дани опустил пустую чашку на столешницу. Так-так-так! Девчонка атакует. И это после пережитых треволнений! На что она надеется, ведь Шаймоши едва не засунул свою кочергу ей в глотку, а тело партизана жёг и корёжил у неё на глазах. О чём же она решилась рассказать?

– Я расскажу об одной женщине. Знакомой моей мамы. Это было давно, до революции…

– Твоя – мать коммунистка?

Девчонку не на шутку перепугал вопрос Дани. Она долго раздумывала, прежде чем сказать «нет». Всё это время Дани потратил на изучение девчонки.

– Странное дело, – задумчиво произнес он. – В России все дурнушки, разные, а красивые женщины – все на одно лицо. Ты – красивая. И кого-то ты мне напоминаешь! История о немке? Занятно!

Дани замолчал, натолкнувшись на ненасытный, по-волчьи свирепый взгляд Матвея Подлесных. Забавно! Дикий лесник явно считает девчонку своей добычей. А она собралась с ним о любви говорить. Где-то слышала она или читала, будто любовь жертвы к своему палачу – дело обычное. Но палач-то может ли жертву свою полюбить?

– Говори, – приказал Ярый Мадьяр. – А мы послушаем. Верно, Матюха?

– Я в таком ничего не смыслю. Мой любовный опыт может вызвать лишь сочувствие. Гы-ы-ы!

Лесник беспокойно ёрзал, видимо рана беспокоила его.

– Итак, эту историю рассказала мне мама, – Октябрина прямо и долго посмотрела в глаза белобородому. – Это было до моего рождения, до революции. Мама тогда служила в поместье у одного очень богатого и знаменитого барина.

– Твоя мать была прислугой? Мне следовало бы сразу догадаться, – усмехнулся Ярый Мадьяр. – Вот она, наследственная сноровка! Колдун, оцени, как подано! Буквально из ничего изготовлено! По нынешним военным времена это настоящие яства!

– Я не знаю толка в роскоши. Всю жизнь скитался по лесам, – проговорил Колдун и отвернулся, избегая взглядов Октябрины.

А та, вздохнув, продолжала:

– Да, моя мама была прислугой. Но в княжеском доме жило много людей. Буржуи нуждались не только в рабочих руках, но и в услугах людей образованных, потому что сами от барства своего не желали взять в руки и пера…

– Ха-ха-ха! – Ярый Мадьяр трижды хлопнул в ладоши. – Миленькая жертва красного агитпропа. Мне жаль тебя, девочка, но если хочешь жить, придётся переучиваться. Верно, Колдун?

* * *

Из костяной трубки Колдуна струился уже чахлый дымок. Запах ладана стал столь очевидным, что объяснить его какими-то иррациональными причинами не представлялось возможным. Отец неподвижно лежал на скамье, отвернувшись лицом к стене. Поза его казалась Октябрине слишком напряжённой. Может быть, рана снова болела? Уж он-то догадывался, о чём она хочет рассказать! Он ждал продолжения рассказа, вероятно, раздумывая о том, как же его дочь подаст дорогим гостям это самое бесценное из своих кушаний.

– … но в том поместье жила другая женщина. Очень красивая и образованная. Она даже немного писала стихи и дружила с местным художником. А хозяин поместья, буржуй… то есть князь, ценил её поэтический талант и доброту. Но девушка эта…

– Как её звали? – прервал Ярый Мадьяр.

– Нелли Беккер…

– Ну, положим, – хмыкнул Ярый Мадьяр. – Я бы предпочёл назвать твою немку Изольдой. Изольда и её Тристан в поместье старорусских бар. История в стиле Лопе де Вега. Продолжай!

– Нелли Беккер работала секретарём у князя. Писала под его диктовку письма. Иногда он поручал ей отвечать своим корреспондентам. Она принимала участия во всех его делах, потому что буржуи… потому что князь был уже старенький и у него плохо получалось разбирать чужой подчерк, а у Нелли Беккер подчерк был прекрасный и глаз острый. Она была такая… строгая и ответственная. Ей доверяли любое дело с уверенностью, что она выполнит его наилучшим образом.

– Всё так, так, – кивал Ярый Мадьяр. – Немцам свойственны и твёрдая дисциплина и ответственность, но ты не сказала о главном, милая.

– Что?..

– Красива ли была эта немка?

– О да, очень красива!

– Как ты?

– Красивее! Много красивее! Но она была сирота. Дочь учителя гимназии без приданого. У Нелли был друг, Борисоглебский художник. Его имени я не помню. История не о нём. Иногда Нелли позировала для портретов, помогала продавать картины. Художник писал нашу природу, а она, вы знаете, неказиста, но на холстах художника даже простенькие цветочки мать-и-мачехи выглядели привлекательно. Я сама видела его картины. У моей мамы сохранилось несколько. Только у Нелли с художником дела шли плохо, потому что тот сильно пил. А в те времена, чтобы выйти замуж за приличного человека, девушка должна была иметь приданое. Князь ценил Нелли, ведь она обладала многими достоинствами. Своей властью он не позволил ей выйти замуж за художника – саму запер, а его велел отослать в дальний, Мучкапский уезд. Там есть такое село Шапкино. Не слышали? Ну и ладно!

– Я слышал, – буркнул Колдун.

Он слушает её! Октябрина крепилась, стараясь не показывать Ярому Мадьяру своей радости.

– Юная девушка! Что ты знаешь о жизни! Ха-ха-ха! – Ярый Мадьяр снова трижды хлопнул в ладоши. – Любят вопреки недостаткам! Достоинства тут ни при чём! Правда, Колдун?

Но Колдун сосредоточенно рассматривал пятна сажи над устьем печи. Дым от его трубки поднимался к низкому потолку и растекался там сизым облачком.

– Князь решил облагодетельствовать свою помощницу и сосватал её за крестьянского сына, – выпалила Октябрина.

– Браво! – Ярый Мадьяр вскочил. – Незатейливая история и наверняка правдивая. Ветреный возлюбленный-пьяница отвергнут. Найден пусть неказистый, но порядочный жених. Верная служба заканчивается обручением с другим. Только вот девочка, видимо, опустила некоторые подробности. А?

Ярый Мадьяр посмотрел сначала на спину Колдуна, потом окинул неприязненным взглядом неподвижную фигуру Красного профессора.

– Наверное, князь для начала снял сливки, как это принято у аристократов, а уж потом обязательно надо было сосватать. Но он проявил милосердие. Не отдал