Российские предприниматели и меценаты - Михаил Гавлин

При учреждении в начале правления Александра I министерств, в том числе и Министерства народного просвещения, П. Г. Демидов одним из первых откликнулся на прозвучавший 24 января 1803 года призыв правительства содействовать благу народного образования пожертвованиями. В марте того же года Павел Григорьевич отправляет с учителем Московского главного народного училища П. М. Дружининым письмо министру просвещения графу П. В. Завадскому, в котором сообщает о своем решении отдать принадлежавшую ему романовскую вотчину с 1330 душами мужского пола «в пользу назначенной к открытию ярославской гимназии». Изложив в письме свои предложения, Демидов уполномочил Дружинина вести переговоры с министром и об открытии в Ярославле университета. В случае успеха переговоров Демидов обещал пожертвовать еще угличские деревни с 2240 душами и 100 тыс. рублей. В дальнейшем он, согласно указанию графа Завадского, несколько изменил свой первоначальный план и ходатайствовал лишь о том, чтобы «назначенную в Ярославле гимназию возвысить в такое училище, которое имело бы одинаковую степень с университетами и все преимущества оных, заведя в нем класс наук университетских». В прошении он пишет, что с давних лет помышлял «уделить часть от избытков имущества своего на какое-нибудь человеколюбивое заведение, а любя науки и почитая просвещение первым основанием благосостояния государства», всегда желал «споспешествовать распространению оных».

Александр I, желая показать, как высоко он ставит поступок Демидова, повелел: «1. Выбить золотую медаль с изображением на одной стороне лица Демидова, а на другой представить приличную надпись, означающую его действие. И таковую медаль, как залог общей признательности, вручить ему, Демидову, в Москве, в общем Правительствующего Сената собрании. 2. Предать тиснению прилагаемое при сем прошение, издать оное во всенародное известие, дабы добродетель, достойная почтительного внимания, явлена была перед лицом отечества. 3. Привести в исполнение все распоряжения, самим благотворителем учиненные в точной сообразности с его волею…»

В общей сложности правнук основателя рода пожертвовал на содержание высшего училища в Ярославле 3578 душ крепостных крестьян. Сначала эти крестьяне платили небольшой оброк, но с расширением учебного заведения оброк был повышен с 10 до 14 рублей с души. Кроме этой своеобразной формы меценатства, Павел Демидов внес в кредитные учреждения для той же цели «наличный капитал в 300 тыс. рублей» (по другим сведениям – 100 тыс.) «для приращения процентами», а особо 20 тыс. рублей «на распространение училища». По утвержденному 28 января 1805 года уставу «высших наук училище», названное «Демидовским училищем», занимало среднюю ступень между гимназией и университетом и находилось в ведении Московского университета. Открылось оно 25 апреля 1809 года.

Одновременно с пожертвованием на училище в Ярославле Павел Григорьевич сделал крупный вклад в 200 тыс. рублей, чтобы «употребить в пользу существовавшего уже Московского и предназначенных Киевского и Тобольского университетов»; 100 тыс. из них были выделены Киевскому (открыт 15 июля 1834 года) и Тобольскому университетам. Последний не был открыт, и его деньги (к этому времени 150 тыс. рублей) были использованы при создании в 1880 году Томского университета в Сибири. Сверх того он подарил Московскому университету «знатную библиотеку», кабинет «натуральной истории» и минц-кабинет (собрание нескольких тысяч древних монет и медалей), стоившие не менее 250 тыс. рублей. Из 100 тыс. рублей, предназначенных Московскому университету, часть процентов шла на содержание студентов, часть – на отправку лучших из них в иностранные университеты и часть– на содержание кафедры натуральной истории, названной «Демидовская кафедра», с «поручением ее иностранному профессору, пока эта важная часть наук дойдет у нас до большого совершенства». К сожалению, его библиотека, музей и гербарий погибли во время московского пожара 1812 года. Павел Григорьевич делал и другие крупные пожертвования на развитие образования. Так, им было выделено 22 тыс. рублей на покупку здания Институту благородных девиц в Харькове.

П. Г. Демидов помышлял также быть «благотворителем человечеству» через устройство заведений в пользу бедных. С этой целью он поручил известному ученому Г. И. Фишеру составить для него записку о таких заведениях в Гамбурге, Мюнхене, Вальдгейме, но война 1812 года помешала осуществлению его намерений. Тем не менее в период Отечественной войны с Наполеоном он пожертвовал на устройство в Ярославле дома призрения тысячу рублей.

По отзывам современников, Павел Григорьевич был всегда тих, кроток, честен, прямодушен, справедлив и во всем чрезвычайно умерен. Он любил труд и ненавидел праздность. Его называли скупым, потому что он не давал обедов, был врагом роскоши, носил несколько лет один кафтан, платил дворовым людям умеренное содержание, «чтобы они трудились для себя, не предаваясь гибельной праздности». «Всякий должен довольствоваться тем, – говорил П. Г. Демидов, – чем кого благословил Бог». И потому он мало помогал небогатым родственникам, но с крестьян брал незначительный оброк.

Павел Григорьевич овдовел еще молодым. Кто была его жена – неизвестно. Детей после него не осталось. Скончался он 1 июля 1821 года на 83-м году в подмосковной усадьбе Леоново, где провел большую часть жизни, и погребен в московском Спасо-Андрониевском монастыре. Московский университет 30 декабря 1821 года почтил его память особым собранием, во время которого профессор естественной истории Фишер произнес на латинском языке речь, посвященную памяти П. Г. Демидова, студент Иовский, воспитывавшийся на счет мецената, – речь на русском языке, а поэт Мерзляков прочитал стихи. В университетском музее был поставлен портрет благотворителя, а на второй из двух мраморных досок университета высечено его имя. В 1829 году на деньги, собранные по подписке ярославским дворянством, П. Г. Демидову был сооружен памятник в Ярославле работы скульптора Крылова.

Павел Григорьевич был, в сущности, первым из Демидовых, чья просветительская, меценатская, научная деятельность перешагнула национальные границы. Именно с него начинается не поверхностный, а глубинный интерес представителей династии уральских заводчиков к европейской культуре и просвещению, освоение достижений западной цивилизации, «хождение в Европу» российских аристократов, которые так ярко проявились в судьбах последующих поколений Демидовых. Чрезвычайно показательна в этом отношении история жизни его более молодого кузена – Николая Никитича – единственного сына Никиты Акинфиевича Демидова.

Русские европейцы

Родился Николай Демидов 9 ноября 1773 года. Когда умер его отец, ему было всего 15 лет, и некоторое время заводским делом управляли за него знатные опекуны – статс-секретарь Екатерины II А. В. Храповицкий и Н. Д. Дурново. Юный Демидов числился сержантом привилегированного лейб-гвардии Семеновского полка, но по дворянскому обычаю жил в родительском доме и «проходил науки». Всесильный князь Г. А. Потемкин заинтересовался им и взял к себе адъютантом во время второй русско-турецкой войны. С ним он, как предполагают, выехал в Яссы на переговоры о мире с Турцией. Николай Демидов внес свой вклад в создание русской Черноморской эскадры, построив и оснастив за свой счет фрегат.

В царствование Павла I имя молодого Демидова неоднократно упоминается в именных указах сумасбродного императора вместе с фамилиями придворной знати. Из камер-юнкеров Демидов был очень скоро пожалован в камергеры двора наследника престола, великого князя Александра Павловича и в тайные советники, что способствовало его дальнейшей придворной карьере. Николай Демидов, видимо, был ловким царедворцем, блестящим светским человеком, прекрасно умевшим использовать свои обширные придворные связи. При молодом императоре он становится гофмаршалом двора.

От отца Николай Демидов получил громадное состояние – десять металлургических заводов, в том числе Нижне-Тагильский – один из крупнейших в России, и 11 550 душ крестьян при заводах и вотчинах. Но в юные годы он славился расточительством и всевозможными дорогостоящими выходками. В последние годы XVIII века им были произведены типичные для знати того времени огромные траты: на личные расходы, на приданое сестрам, что привело к возникновению громадной задолженности. Николай стремился поправить положение новыми займами, залогами или продажей деревень. Все это не соответствовало бережливости первых Демидовых, но вполне отвечало дворянским нравам екатерининского времени.

К концу XVIII века Демидовы уже были знатными вельможами, близкими ко двору. Их образ жизни ничем не отличался от стиля и манер петербургской знати, с которой Демидовых связывали самые разнообразные отношения: экономические, родственные и служебные. Увеличившиеся в конце XVIII – начале XIX века непроизводительные расходы тяжким бременем ложились на имения и заводы Демидовых. Так, бюджет 1794–1795 годов, более половины расходной части которого составляли личные траты заводовладельца, был сведен с дефицитом в 612 тыс. рублей серебром. Доход за 1795 год по предприятиям Н. Н. Демидова достигал 595,8 тыс. рублей, расход же определен в 1435,8 тыс. рублей.