Принцесса Дюны - Брайан Херберт

сопротивление и наиболее ненавистных офицеров выбрасывали из шлюзов, как мусор.

Когда все закончилось, Зенха взглянул вниз – на выжженный мир, где серый рассвет начал разливаться по поверхности. Он внимательно рассмотрел тренировочные лагеря сардаукаров.

И улыбнулся:

– А теперь давайте спустимся и наберем еще бойцов.

Мой отец, Лайет-Кайнс, часто говорит, что служит сразу двум сторонам – Падишах-Императору и фрименам. Но я смотрела на него и слышала его голос, и я знаю, что прежде всего он служит делу своего отца, Пардота Кайнса – прекрасной мечте о зеленой Дюне. Император и фримены – всего лишь инструменты для достижения этой цели.

Чани, дочь Лайета

В пустошах Дюны располагались десятки древних ботанических исследовательских станций – заброшенных лабораторий, созданных в ранний период имперской экспансии и изучения планеты, еще до того, как стала понятна ценность специи.

За последние пять лет Чани посетила их все – по крайней мере, все известные. Большинство из этих объектов давно пришли в негодность, сведения о них отсутствовали в имперских архивах, но фримены заглядывали в каждую щель пустыни и отыскали их, утащили все, что могло пригодиться, а некоторые восстановили.

Дед Чани, Пардот Кайнс, имперский планетолог, назначенный сюда императором Элрудом IX, приспособил эти станции для своей работы. Лайет же использовал их не только как лаборатории, но и как укрытия и базовые лагеря.

После того, как старгайд поручил Чани и ее спутникам найти секретный объект тлейлаксу, девушка задумалась: не могли ли коварные тлейлаксу завладеть старой, еще не обнаруженной биостанцией. И однажды утром задала этот вопрос отцу в надежде на его помощь.

Встревожившись, Лайет пригласил ее отправиться вместе с ним в отдаленную укрепленную лабораторию, где он устроил свой главный офис.

– Ты согласилась на важное задание от Гильдии, дочь. Я могу помочь, но у меня есть для тебя еще кое-какая работа.

Они вылетели вместе на орнитоптере. Машину пилотировала Чани. Она приземлилась на подготовленной ангарной площадке под козырьком входа в грот. Древняя исследовательская станция имела покрытые броней камуфлированные двери, ограждающие это место от чьих бы то ни было любопытных глаз – контрабандистов, имперцев или Харконненов. Разведчики фрименов зорко следили, не появятся ли корабли Гильдии или шпионы. Как только топтер сложил крылья и заглушил двигатель, фримены выскочили наружу и развернули пустынной расцветки маскировочную сеть с датчиками, закрывающую вход в ангар.

Выбравшись из пыльной машины, Лайет-Кайнс размял затекшие руки, потянулся и поправил конденскостюм. Откинув капюшон, он снял нософильтры и позволил себе сделать глубокий вдох.

– У меня много работы как у планетолога, а здесь, кажется, лучшее место, чтобы этим заняться. – Он прищурил свои темные глаза, пристально глядя на дочь. – Империя требует от меня регулярных отчетов. Я должен составить и отправить им то, что они хотят видеть. – Лайет-Кайнс пожал плечами и улыбнулся. – Думаю, это лучше делать подальше от ситча.

Чани настороженно сдвинула брови:

– Ты ведь не выдаешь иномирянам секреты фрименов? – Она вспомнила все их тайные места, все способы выживания. – Я заметила, что ты часто называешь нашу планету по-имперски – Арракис, а не Дюна. Похоже, ты мыслишь скорее как один из них, чем как один из нас.

Отец провел ее через вторую герметичную дверь в главную часть станции – светлое стерильное помещение, заполненное террариумами. Чани ощутила в воздухе присутствие влаги. Здесь располагались личные сады Лайета, за которыми ухаживали работники-фримены. Она и раньше видела лотки с образцами – и, разумеется, более крупные плантации на юге. Но здесь ее восхитили яркие лепестки, сочные листья и нежные стебли влаголюбивых растений – недостаточно выносливых, чтобы выжить в дюнах. На этой планете они выглядели совсем чужими.

Рядом с террариумами стоял длинный стол, заваленный катушками шигафибра и пачками меланжевой бумаги. Отец сел, открыл один из толстых блокнотов и взял стилус. И наконец ответил на повисший в воздухе вопрос:

– Я действительно иногда использую название Арракис, потому что привык так писать в отчетах. Это не значит, что я сочувствую имперцам. Доклады, которые я подаю, состоят из моих наблюдений за Кориолисовыми бурями, за тем, как ветер разносит специю из месторождений, за повадками песчаных червей. Я также высказываю свое мнение об операциях Харконненов по добыче меланжа – все с объективной, научной точки зрения. – Он постучал по бумаге кончиком стилуса. – Я предпочитаю отправлять толстые отчеты, написанные от руки, а не записи на ридулианских кристаллах или катушках шигафибра. Это показывает, что я с большой заботой и вниманием подхожу к своей работе. – Он криво усмехнулся. – …А заодно гарантирует, что их мало кто прочтет, особенно Император.

Чани склонилась над столом, вчитываясь в четкий и аккуратный отцовский почерк.

– И какую еще информацию ты им сообщаешь?

– О, я описываю пустынные деревни в грабенах, даже встречи с некоторыми якобы фрименами. – Он хмыкнул. – Я намеренно преувеличиваю количество доступной специи, чтобы показать, как неумело Харконнены ее собирают – но не настолько, чтобы Император Шаддам прислал больше комбайнов для добычи. Я подчеркиваю природные опасности, а предполагаемую численность фрименов преуменьшаю. Мои отчеты отправляются на Кайтэйн, где быстро теряются в бюрократических дебрях.

– Тогда в чем их смысл? – недоуменно спросила Чани. – Неужели нет никакой реальной ценности в изучении специи, погоды и… фрименов?

– Эти знания представляют огромную ценность прежде всего для нас самих, дочь, и я делаю все возможное, чтобы наши люди получали необходимую информацию.

Чани покачала головой, по-прежнему не совсем понимая. Лайет продолжал писать в блокноте, заполняя нижнюю часть страницы каким-то сфабрикованным отчетом. Его рука двигалась быстро – была видна хорошая практика.

Пока он работал, Чани бродила среди образцов растений, разглядывая насекомых, копошащихся в перегное, ползающих по стеблям, опыляющим цветы. Она вспомнила настоящую цель, ради которой полетела с отцом, и спросила:

– Лаборатория тлейлаксу, которую мы ищем – у тебя есть какие-нибудь мысли, где она может быть?

Лайет покачал головой:

– Абсолютно никаких, но ты серьезно меня озадачила. Причем до меня и слухов таких не доходило, а это значит, что либо тлейлаксу успешно прячутся даже от нас, либо их лаборатории не существует.

– Я надеюсь, что она все же существует. – Отец с удивлением взглянул на Чани, и та пояснила: – Потому что тогда мы сможем ее уничтожить, и Гильдия выплатит нам большое вознаграждение.

Лайет улыбнулся и вернулся к бумагам:

– Мне нравится твой оптимизм, дочь.

Чани внимательно осмотрела кактусы и агаву – генетически модифицированные, чтобы выдерживать чрезвычайно засушливые условия. Желая доказать, что способен это сделать, Лайет с удивительным упорством выращивал куст капризной