Кабинет доктора Либидо. Том I (А – Б) - Александр Сосновский

Весной 1918 Б. жила вместе с В. В. Маяковским в дачном поселке Левашово под Петроградом. «Только в 1918 г., проверив свое чувство к поэту, я могла с уверенностью сказать Брику о своей любви к Маяковскому. Поскольку я уже не была женой Осипа Максимовича, когда связала свою жизнь с Маяковским, то ни о каком ménage à trois не могло быть и речи, и наша любовь не могла омрачить ни наших отношений, ни дружбы Маяковского и Брика. Мы решили никогда не расставаться и прожили всю жизнь близкими друзьями».

Осенью 1918 все трое переехали в Москву. Б. снялась в киноленте «Закованная фильмой» по сценарию В. В. Маяковского. Жизнь в послереволюционной столице была трудна. Несмотря на то, что В. В. Маяковский до изнеможения работал в «Окнах РОСТА», денег хронически не хватало. Приходилось постоянно скитаться по съемным комнатам в Полуэктовом переулке, на дачах в Пушкине и Сокольниках.

В 1921 В. В. Маяковскому удалось получить две комнаты в коммунальной квартире в Водопьяном переулке, возле почтамта. Быт постепенно начал налаживаться. Постель Б. стояла за ширмой и над ней висела записка: «На кровать никому садиться не разрешается». О. М. Брик жил в соседней комнате. По рассказу поэта Андрея Вознесенского, незадолго до смерти Б. откровенничала: «Я любила заниматься любовью с Осей. Мы тогда запирали Володю на кухне. Он рвался к нам, царапался в дверь и плакал».

Б. не признавала никаких буржуазных предрассудков и вела себя совершенно свободно. В 1921 вся окололитературная Москва живо обсуждала ее связь с работником Наркоминотдела Михаилом Альтером. Б. придерживалась мнения, что художнику для творчества необходимо почувствовать себя несчастным: «Страдать Володе полезно. Он помучается и напишет хорошие стихи». Этот принцип Б. последовательно воплощала в жизнь. Летом 1922 у нее закрутился роман с соседом по даче Александром Михайловичем Краснощековым (1880—1937; наст. имя Абрам Моисеевич Тобинсон). Бывший советский и партийный руководитель на Дальнем Востоке, с 1921 являлся заместителем наркома финансов РСФСР, а в 1922—1926 – председателем правления Промбанка СССР.

В сентябре 1923 А. М. Краснощеков был арестован по обвинению в злоупотреблении служебным положением. В газетах «Правда» и «Известия» нарком рабоче-крестьянской инспекции В. Куйбышев разъяснил, что причиной ареста стало использование государственных средств для личного обогащения. В обвинительном заключении говорилось, что А. М. Краснощеков и его брат Яков устраивали «дикие кутежи» и «заказывали своим женам каракулевые и хорьковые шубы…» В московских театрах шла комедия Б. С. Ромашова «Воздушный пирог» (1925), в которой А. М. Краснощеков был выведен как растратчик Коромыслов, а Б. – как его сожительница Рита Керн.

В отношениях Б. с В. В. Маяковским наступил кризис, еще более усугубившийся после заграничной поездки в Англию и Германию. В конце 1922 Б. с грустью констатировала: «Длинный у нас состоялся разговор… Оба мы плакали. Казалось, гибнем. Все кончено. Ко всему привыкли – к любви, к искусству, к революции. Ничего не интересует. Привыкли друг к другу, к тому, что обуты-одеты, живем в тепле. Тонем в быту. Маяковский ничего настоящего уже не напишет. Такие разговоры часто бывали у нас в последнее время». Она предложила В. В. Маяковскому расстаться на время: «Мне в такой степени опостылели Володины: халтура, карты и пр. пр., что я попросила его два месяца не бывать у нас и обдумать, как он дошел до жизни такой. Если он увидит, что овчинка стоит выкройки, то через два месяца я опять приму его. Если же нет – нет, Бог с ним!».

В. В. Маяковский с большим трудом перенес разлуку. Известно, что он ходил у любимой под окнами, через домработницу передавал записочки, письма и рисунки. 28 февраля 1923 кончился установленный срок и, в знак примирения, они отправились в Ленинград. Первое, что сделал В. В. Маяковский, войдя в купе, «…прочел мне поэму „Про это“. Прочел и облегченно расплакался. Не раз в эти два месяца я мучила себя упреками за то, что Володя страдает в одиночестве, а я живу обыкновенной жизнью, вижусь с людьми, хожу куда-то. Но поэма не была бы написана, если бы я не хотела видеть в Маяковском свой идеал и идеал человечества».

Лето и осень 1923 Б., В. В. Маяковский и О. М. Брик провели, путешествуя по Европе. Б. познакомилась с художником Фернаном Леже, дружбу с которым сохранила на долгие годы. Находясь за рубежом, она продолжала беспокоиться о судьбе А. М. Краснощекова: «Что делать? Не могу бросить А. М., пока он в тюрьме. Стыдно! Так стыдно, как никогда в жизни!» Помимо А. М. Краснощекова в жизни Б. были и др. мужчины. Естественно, слухи об этом доходили и до В. В. Маяковского, но он резко обрывал сплетников: «Запомните! Лиля Юрьевна – моя жена!».

Несмотря ни на что, В. В. Маяковский продолжал боготворить Б. Он считал ее единственной и неповторимой: «Ты – не женщина, ты – исключение». Конечно, Б. льстила такая оценка, но пик отношений был уже пройден. В мае 1925 она сообщила В. В. Маяковскому, что не испытывает к нему прежних чувств: «Мне кажется, что и ты уже любишь меня много меньше и очень мучиться не будешь». С тяжелым сердцем В. В. Маяковский отправился в очередной зарубежный вояж, на этот раз в Мексику и США. Из-за океана он послал десятки писем и телеграмм с уверениями своей любви и обожания.

По собственному утверждению Б.: «Физически О. М. не был моим мужем с 1916 г., а В. В. – с 1925 г.». Тем не менее, она отнюдь не собиралась отпускать от себя В. В. Маяковского. Она прекрасно знала о заграничных встречах поэта с Элли Джонс, матерью его единственной дочери. Э. Триоле также информировала сестру о страстном увлечении В. В. Маяковского русской эмигранткой Татьяной Алексеевной Яковлевой. Б. была всерьез обеспокоена и посчитала нужным напомнить о себе: «Ты в первый раз меня предал». Она всячески поддерживала его угасающие надежды: «Я тебя люблю и скучаю. Твоя Киса» или «Волосит, я соскучилась. Очень прошу приехать в Италию. Люблю, целую. Твоя Лиля».

По возвращении из Соединенных Штатов в 1926 В. В. Маяковский получил небольшую четырехкомнатную квартиру в Гендриковом переулке №13/15 на Таганке, в которую также вселилась и чета Бриков. Отношения между ними в основном перешли в деловую плоскость: «Живя в одной квартире, мы все трое старались устраивать свою жизнь так, чтобы всегда ночевать дома, независимо от других отношений. Утро и вечер принадлежали нам, что бы ни происходило днем».

Б. охотно бралась за самые различные творческие начинания: участвовала в редколлегиях журналов «ЛЕФ» и «Новый ЛЕФ», занималась издательскими делами В. В. Маяковского, работала как дизайнер и фотомодель, переводила с немецкого и т. п. В июле 1926 Б. начала работать в «ОЗЕТ» (Общество землеустройства еврейских трудящихся). В 1927 режиссер А. Роом пригласил ее ассистентом на съемки своего фильма «Еврей и земля».

Авторитет Б. среди творческой интеллигенции был непререкаемым. У нее было удивительное чутье на талантливых и незаурядных людей. Гостями Б. часто бывали режиссер С. Эйзенштейн, актеры (В. Качалов, Ф. Раневская, Р. Зеленая), поэты и писатели (Н. Асеев, В. Катаев, В. Шкловский, А. Фадеев и др.), художники (Д. Штеренберг, Н. Альтман и др.), режиссер В. Мейерхольд с женой З. Райх и мн. др.

Круг общения Б. был весьма обширен. Она была убеждена, что может заполучить любого мужчину: «Надо внушить мужчине, что он гениальный, но что другие этого не понимают. И разрешать ему то, что не разрешают ему дома, например, курить, или ездить, куда вздумается. Остальное сделают хорошая обувь и шелковое dessous (франц. – нижнее бельё)». Многие хорошо знавшие Б. люди отмечали присущую ей чувственность. Как утверждала актриса А. В. Азарх-Грановская, она постоянно испытывала «обостренное половое любопытство».

В число интимных друзей Б. входили Асаф Мессерер, Юрий Тынянов и др. В 1926 у нее был роман с талантливым молодым режиссером Львом Кулешовым. Жена Л. Кулешова Александра Хохлова даже пыталась покончить с собой, что сильно удивило Б., которая не придавала большого значения таким пустякам: «Шуру остановили на пороге самоубийства, буквально поймали за руку. Из-за чего? Что за бабушкины нравы?». Но в 1927 Б. уже сама чуть не отравилась вероналом, когда оказалась отвергнутой известным кинорежиссером Всеволодом Пудовкиным.