Средь бала лжи (СИ) - Сафонова Евгения

Таша смотрела прямо перед собой. Темнота, воцарившаяся вокруг в первый миг, потихоньку рассеивалась перед её глазами; она уже видела озарённый лунный светом потолок почти так же хорошо, как при свете.

— Что мы будем делать завтра, Алексас? Ждать, пока Герланд с нами свяжется? Просто ждать?

— Да. Просто ждать.

— Нет, надо проследить за Гастом! Эйрдали…

— Не волнуйся. Мы его защитим.

— Хорошо. Но ведь из-за этой статьи… меня теперь… узнают…

Мысль потерялась в забытьи, на миг утащившем её в сонную бездну. Когда Таша открыла глаза, Алексас уже был рядом, глядя на неё сверху вниз.

Странно, и когда она успела смежить веки?..

— Спи, — без улыбки сказал её рыцарь. — Завтра всё решим. Обещаю.

Сон окутывал её мягким ленивым облаком.

Таша не знала, действительно ли она сумела разомкнуть губы или ей это уже приснилось:

— Алексас?

— Да?

Она чуть улыбнулась.

— Я рада, что ты со мной.

Некоторое время юноша стоял рядом с кроватью, вглядываясь в безмятежное личико, трогательно беззащитное во сне.

Потом коснулся Ташиной щеки кончиками пальцев. Медленно и бережно провёл по ней тыльной стороной ладони: от скулы до подбородка, осторожной, скупой, сдержанной лаской.

Любой сторонний наблюдатель заметил бы, каких усилий ему стоило отвести руку.

Подняв своё вино на уровень глаз, первый рыцарь Её Высочества Тариши Тариш Бьорк улыбнулся лёгкой и нежной улыбкой.

— За тебя, моя королева, — послышался шёпот во тьме.

ГЛАВА ПЯТАЯ. НЕЖДАННЫЕ ВЕСТИ, НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

Госпожа Лиден дремала в кресле, когда в дверь башни звездочёта тихонько постучали.

Старушка, вздрогнув, открыла покрасневшие глаза. За окном было ещё темно; она задремала всего с час назад, хотя ей казалось, что этой ночью она не сможет заснуть.

— Кто там?..

— Это я, — послышался тоненький голосок.

Вскочив с прытью, совершенно неожиданной для женщины её возраста, госпожа Лиден опрометью метнулась к двери.

— Лив Кармайкл, ну я тебе задам, юная лэн! — рявкнула она, отпирая запор. — Ты что это удумала, из дома сбегать?! Думаешь, Таша тебя за такое по головке погладит, когда узнает? И мне всё равно, зачем…

Морщинистая рука, уже протянувшаяся схватить Лив за шиворот, замерла в воздухе.

Госпожа Лиден была женщиной, немало пожившей на этом свете. Впрочем, она и в молодости была женщиной неглупой и чуткой. А потому взгляд тёмных глаз девочки, смотревшей на приёмную бабушку без малейшего страха или чувства вины, не мог её не насторожить.

О, нет, страха во взгляде Лив не было ни капельки. Она смотрела на хозяйку дома очень, очень внимательно. Крайне внимательно.

Так смотрит коллекционер на редкую бабочку… прежде чем пронзить её грудку булавкой.

— Лив? — почему-то шёпотом вымолвила летописица.

— Вы же сами знаете ответ, госпожа Лиден. — Тот, кто стоял у порога в теле ребёнка, посмотрел на что-то за спиной старушки, и детские губы скривила чужая, пугающая улыбка. — А, вот и ты, собственно. Конечно, сегодня ты задержался дома.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мягко отстранив госпожу Лиден, Арон встал напротив незваного гостя.

— Что тебе нужно, Лиар? — отчеканил Зрящий.

Палач склонил голову Лив набок.

— Может, предложишь брату войти? — непринуждённо заметил он. — В конце концов, это тельце подвержено болезням, как и всякое смертное тело, а если ты застудишь Ташину сестру… не думаю, что Таше это понравится.

Арон помолчал. Потом молча отступил в сторону, одной рукой удерживая дёрнувшуюся госпожу Лиден: та явно не собиралась просто стоять и смотреть, как в её дом входит зло в человеческом облике.

Тем более в таком.

— Уютно у вас тут, — одобрительно заметил тёмный амадэй, устраиваясь в кресле. — Неплохое место для витья семейного гнёздышка.

Холодный, насмешливый голос никак не вязался с телом, не достававшим до пола худенькими ножками.

— Я спросил, что тебе нужно, — ровно повторил Арон.

— Поговорить, представь себе. — Амадэй скрестил детские ручки на груди. — Я же мог соскучиться по любимому брату?

— Как ты захватил это тело?

— Глупая девочка захотела лично заглянуть в зеркало в конторе колдуньи, дабы увидеть, как её живая и здоровая сестра идёт по Броселиану. Собственно, тут и появился я. — Улыбка Лиара стала шире. — Она сопротивлялась, конечно, но даже не понимала, чему. Моя благодарность, братишка: облегчил мне работу. Обмануть её было очень легко. Не волнуйся, долго не задержусь. Даже мне не под силу вламываться в чужое тело дольше, чем на несколько часов. — Он рассеянно оглядел кухню. — А ты становишься умнее, братишка. Эти убранные зеркала… Предусмотрительность меня радует. Однако до высшего балла ещё работать и работать. Ты забыл самое главное: если я чего-то не добился, значит, я этого не хотел.

— Мне казалось… ты не можешь…

— И ты ещё думаешь, что я чего-то не могу? После одиннадцати веков нашего знакомства? Снова падаешь в моих глазах, братец. Только набрал очки — и опять на последние места…

— Что. Тебе. Нужно. Ты так и не ответил на этот простой вопрос.

— Ты не хочешь принимать мой ответ, увы. Поговорить с тобой, только и всего. А заодно сделать доброе дело и привести домой блудную дочь. Думаешь, Лив так просто поехала бы обратно в Фар-Лойл?

— Поговорить о чём?

— Кажется, у нас давно не было общих тем, — в голосе амадэя прозвучала почти ностальгия. — А с минувшего лета появилась одна… она одна и есть, собственно. Так что выбор небольшой.

— Что ты сделал с Ташей?

— Ага, это уже на что-то похоже. — В тёмных глазах читалась унизительная насмешка. — Ты удивишься, но ничего. Пока я скорее занимаю позицию простого наблюдателя. Мне и делать особо ничего не надо… а Таша никак не может понять, что каждый шаг, который она делает, приближает её ко мне. Ах, как жаль, что тебя нет рядом, дабы помочь ей добрым словом и мудрым советом…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— В позицию «простого наблюдателя» как-то не вписывается эпидемия в Фар-Лойле.

— Что ты, это так, ерунда. Просто чтобы не мешать моей девочке расправлять крылья в естественной обстановке. А то ты снова посадишь её в клетку своего контроля и морализаторства, и прощай, Её Высочество Тариша Тариш Бьорк, прекрасная, гордая и непокорная. Останется лишь маленькая, милая и кроткая Таша Кармайкл.