Ночь шрамов - Алан Кэмпбелл

— Я ищу бога, — сказал Девон.

Когда ребенок снова зарыдал, отравитель решил вколоть ей еще немного седативного препарата. Бутылка стояла на столе посреди разбросанных бумаг, и из нее торчал шприц. Бутыль у подножия кресла была почти на две трети заполнена кровью, и Девон решил не злоупотреблять успокоительным. Слишком многое поставлено на карту, а лекарство только затянет процесс очищения. Нельзя терять драгоценное время. Остальные бутыли аккуратно выстроились вдоль стены, где темно-красная жидкость была в безопасности. Девон решил переставить их, когда девочка начала вырываться и дергать ногами.

За тяжелыми ставнями черная луна поднималась над Дипгейтом, возвещая горожанам о наступлении Ночи Шрамов, которая приведет за собой Карнивал на городские улицы. Голодный ангел выйдет на охоту за всякими бродягами и паразитами, что шатаются по холодным дворам в такое время. В кабинете Девона было тепло и светло. Отделанная вощеным деревом и обставленная свечами в хрустальных колбах комната была на скорую руку превращена в лабораторию. Огоньки причудливо играли в догонялки в стеклянных сосудах и мензурках, металлических дистилляторах, медных зажимах и штативах, которыми было заставлено все помещение. Несколько портретов выдающихся ученых прошлого в позолоченных рамах пылились у стены, а на их месте висели испещренные записями графики.

Только один портрет украшал кабинет. На холсте была изображена женщина. Строгое лицо смягчали свет янтарных глаз и чуть заметный след улыбки на губах. Дорогая Элизабет. Девон подолгу смотрел в нарисованные глаза, будто ожидая чего-то.

Когда же спайны придут за мной? Может быть, вы прямо сейчас подкрадываетесь к двери с мечами наготове, с заряженными арбалетами?

Нет. Могущественный покровитель снабдил Девона всем необходимым для спасения.

Некто из самой верхушки Церкви.

Семь месяцев назад отравитель вернулся домой и обнаружил на первый взгляд совершенно безобидный пакет. Наверное, бессвязные каракули какого-нибудь лаборанта. Он отложил посылку и на какое-то время забыл про нее. В конце концов открыв пакет, Девон был потрясен и не на шутку напуган увиденным. Он держал в руках журнал наблюдений тех самых Мягких Людей: ученых господина Патриджа, господина Хайтауэра и господина Блума. Страницы древних записей, которым не менее тысячи лет. Строки древней рукописи описывали процесс приготовления ангельского вина.

Ничто не указывало на человека, пославшего драгоценный пакет, но со временем у Девона начали появляться некоторые подозрения. Рукопись могла быть изъята лишь из одного источника — Кодекса.

Дело рук пресвитера Сайпса?

Но почему?

Вопрос неотступно преследовал отравителя, однако было бы крайне опрометчиво прямо обратиться к пресвитеру. Таинственный благодетель явно намеревался оставаться в тени. А что, если Девон ошибся? Одно лишнее слово, и ему конец. Спайнам вряд ли понравится возвращение подобной рукописи.

Отравитель перевел взгляд с безмолвного лица на каминную полку, где между кучами колбочек и склянок, написанных от руки ярлычков и засахаренных пробок отсчитывали секунды позолоченные часы. Полка была заставлена ядами для приготовления ангельского вина.

Девон втянул воздух. В комнате висел приятный и одновременно отвратительный запах серы.

Отравитель вернулся к журналу, задумчиво постукивая карандашом по золотому ободу очков. Через бинты на спине сочилась маслянистая жидкость, на обратной стороне локтя выступила небольшая капля крови, которой тем не менее оказалось достаточно, чтобы испачкать и без того затасканный старый твидовый пиджак. Девон не обратил на это никакого внимания. Внешность не имела значения, пока Элизабет любила его.

Потрескавшиеся губы сжались, пока глаза снова и снова пробегали по знакомым строкам.

Кровь содержала в себе энергию: жизненную силу, или душу, как ее называла Церковь. В манускрипте описывался метод извлечения, отделения духа от крови. Превращения его в напиток. Плоть увядает. Все материальное, все, что мы потребляем, — есть яд. Даже воздух, которым мы дышим, разрушает нас. Но когда мы питаем тело духом, насыщаем плоть эфирной сущностью… Где-то за окном бродило существо, которое проделывало это вот уже тысячи лет.

— Пожалуйста, перестаньте! — взмолилась девочка.

Девон еще раз взглянул на сосуд с кровью, прежде чем вернуться к записям. Он точно следовал описанию процессов извлечения и очищения, но до сих пор не получил ожидаемого результата. Может быть, неточный перевод? Или он что-то упустил? Невозможно. Ошибки быть не могло ни в приготовлениях, ни в исполнении — главный отравитель не сомневался. Чего же недоставало? Какое-то действие не было внесено в журнал? Рукопись, несмотря на пеструю смесь мистицизма с наукой, по всей вероятности, содержала полное и подробнейшее описание. Девон задумчиво кусал огрызок карандаша. Может быть, какая-то грязь попала в оборудование? Маловероятно. Большей стерильности вряд ли можно было добиться. К тому же все емкости были предварительно освящены. Разве этого недостаточно? Да и Девон использовал минимальное количество седативных препаратов.

Что тогда? Чего еще недоставало?

Девочка чуть дышала, ее язык заплетался.

— Вы хотите… меня убить. Пожалуйста… перестаньте.

— Тише, девочка.

— Меня зовут Лиза, — расплакался ребенок, задыхаясь от слез.

Девон покрутил карандаш между пальцами. Волдырь на руке лопнул, и из него вытекла вязкая жидкость. Возможно, души загрязнялись, каким-то образом повреждались в процессе отделения? Мягкие Люди извлекли тринадцать душ до того, как эликсир достиг точки насыщения, при которой дух не может быть больше поглощен физическим веществом. Только после этого плоть может принять ангельское вино. Девон уже собрал десять душ. После девочки остаются еще двое. Но до настоящего момента ничто не указывало на приближение к точке насыщения, и это не на шутку беспокоило отравителя. Может быть, душа измерима?

— Моего отца зовут Дункан Фрай, он лейтенант церковной стражи, — задыхалась девочка. — У нас есть деньги. Мы скопили, я точно знаю. Он все вам отдаст.

Девон хлопнул по столу.

— Ты не видишь, я работаю! — Грудь сдавило от боли, и отравитель поморщился. — Ради чего, ради чего ты так хочешь спастись? Чего ты так жаждешь? Всю жизнь горбиться на вонючей кухне Фонделгру? Или слушать ворчание какой-нибудь поганой свиньи, с которой тебе придется спать в одной постели? Дерьмо за ним выгребать до конца дней? За тобой пришла Айрил, девочка, имей хоть каплю гордости.