Обыкновенный спецназ. Из жизни 24-й бригады спецназа ГРУ - Андрей Бронников

Из подъезда мы вышли уже действительно расслабленные и довольные. Мороз ловко подбрасывал правой рукой спичечный коробок. По пути в магазин внимательно рассматривали своих «коллег», а те, видимо, для конспирации, отводили взгляды в сторону. Встречались даже женщины со спичками в руках — пример откровенной глупости начальства. Женщинам, если вдуматься, это опознавание было и вовсе ни к чему.

В магазине спокойно купили продукты, а заодно и несколько коробков спичек. Предварительная разведка оказалась на редкость удачной, при этом выяснилось, что о сеансах связи вне конспиративной квартиры не могло быть и речи. Стали придумывать, каким образом развернуть радиостанцию. Вся сложность была в размещении антенны и противовеса — двух проводов общей длиной не менее десяти метров. Антенна, как правило, с помощью грузика забрасывается повыше на дерево, а отрезок провода, подключенный как противовес, растягивается в противоположном направлении параллельно земле на высоте около полуметра. Понятно, что в квартире многоэтажного дома такого сделать невозможно. После многочисленных и бестолковых проб и вариантов остановились на единственно приемлемом способе. Антенну опустили вниз, а противовес натянули, как бельевую верёвку, в несколько рядов на балконе. Теоретически всё должно было получиться, так как мы находились на пятом этаже, причём расположение балкона почти совпадало с направлением на часть.

Делал это всё мой отец с соблюдением мер конспирации. Для этого он спешно намочил несколько простыней и развесил их на импровизированной бельевой верёвке. С антенны, чтобы не привлекать внимания, убрали леску с грузиком, который к тому же был красного цвета. Наконец, радист приступил к работе. И тут произошла настолько неожиданная вещь, что в первый момент мы онемели от растерянности.

Дело в том, что наши компактные радиостанции только условно — в сравнении с центровыми — назывались маломощными. Дальность действия у такой «маломощной» аппаратуры могла исчисляться тысячами километров, а сигнал был такой силы, что экран работавшего телевизора стал мигать в такт посылаемым импульсам. То есть не то что появлялись помехи — экран гас совсем.

«Стой!» — зашипел я, но это оказалось излишним. Обалдевший радист и сам прекратил стучать ключом. Можно было быть уверенным, что именно это же происходило с телевизорами и в соседних квартирах, как минимум на нашем этаже, а возможно, и во всём доме. Через несколько мгновений раздался громкий и требовательный стук в дверь. Провал казался неминуем. Катастрофа.

Глава 30

За две или три недели до начала учений с отцом произошли странные события, на которые он тогда не обратил внимания. Мой папа любил изредка посетить хороший ресторан для одиночных и вдумчивых возлияний. Во время одного из таких походов администратор зала подсадил к нему невзрачного мужичка. Визит закончился тем, что собутыльник оплатил всё за свой счёт, а как я сейчас понимаю — по статье расходов «на оперативную деятельность» КГБ. Но тогда всё шло вполне естественным образом. Кто ж откажется от дармовой выпивки?

Знакомство продолжилось ещё несколькими посещениями ресторана, и с той же формой оплаты. Однажды мужик даже напросился к отцу в гости, а тот не мог отказать после таких щедрых угощений. Примерно за неделю до начала учений новоявленный приятель вдруг пропал. И вот теперь, в такой неподходящий, по странному совпадению, момент он появился вновь.

— Эдик! — орал незваный гость вроде пьяным голосом. — Петрович, откры-ы-вай! Я коньяк принёс… пить будем.

На этот раз шока не случилось. Случилась беспорядочная и бестолковая возня обалдевших от неожиданности разведчиков. Я выхватил пистолет, готовясь к обороне, и это не было лишено смысла. Формально имевшиеся при мне особо секретные документы — шифр СпН — давали право защищать их всеми возможными способами, включая пальбу из пистолета. Этот способ был придуман не мной и неоднократно применялся загнанными в безвыходное положение командирами групп, чтобы избежать пленения, ибо таковое являлось самым страшным позором для офицера спецназа.

Как правило, выстрел вверх останавливал любого желающего захватить группу, а дальше оставалось ждать представителя разведотдела округа, который забирал неудачников с собой, но это было лучше, чем оказаться в руках КГБ. Я приготовился именно к такому развороту событий.

Пока я мысленно нагонял на себя ужас, представляя себя героем, бойцы метались по комнате, радисты прятали рацию в диван, как будто это могло спасти положение. Самым сообразительным из всех спецназовцев оказался мой отец. Он не растерялся и начал снимать штаны, а потом и рубаху. Стук в дверь не прекращался. Папа хладнокровно стянул и носки тоже, а затем двинулся в прихожую открывать дверь.

Приоткрыв дверь, насколько позволяла цепочка, он ненавязчиво продемонстрировал голую часть тела и прошипел:

— Ты чё? Не видишь я с бабой… замужней. Куда я тебя пущу?

Мужик как-то враз протрезвел и разочарованно произнес:

— Ну, ладно. Тогда я завтра…

Дверь была мгновенно закрыта, и все облегчённо выдохнули, а отец пошёл нервно курить на кухню. Не знаю, был ли наш гость сотрудником КГБ, но я, памятуя его обещание вернуться, решил в эту же ночь перебазироваться в другую конспиративную квартиру. Но прежде надо было всё-таки дать сеанс связи.

Командиром взвода связи маломощников был старший лейтенант Кулемин. Уравновешенный и порой медлительный, он дело своё знал хорошо. Мы с ним были в приятельских отношениях, и поэтому радисты мне доставались всегда очень подготовленные. Так оказалось и на этот раз.

Несмотря на, мягко говоря, нестандартное антенное устройство, сержант Куропатов буквально сразу же вступил в контакт с центровыми радистами, обменялся условными цифровыми сигналами и тут же нажал на кнопку быстродействия. Радиодонесение в долю секунды ушло в эфир, и Куропатов выключил аппаратуру. Ещё одно дело было сделано. Таким образом, шаг за шагом, поэтапно, мы продвигались к главной цели.

Теперь можно было уходить. Радисты быстро и тихо переместились в пустующую квартиру отцовского приятеля. Первым шёл Игорь Мороз, затем молодой боец, а я замыкал шествие. На лестничной клетке второго этажа мы вдруг услышали тихие голоса двух человек. О чем разговор, разобрать не удалось, но номер отцовской квартиры прозвучал достаточно чётко. Стало ясно, что нас ждут.

Старший лейтенант Бронников и сержант Мороз

Жестами рук я показал Игорю, чтобы они двигались вперёд, завязали драку, а я в суматохе надеялся проскочить на улицу. Внизу стояли два парня, но попытки задержания не произошло и сражения в подъезде не случилось. Просто те двое пошли следом, и задача была выполнена — для меня путь был свободен. Когда я выходил на улицу, судьба моих бойцов мне была неизвестна.

Приоткрыв дверь, и прежде чем двинуться вперед, внимательно осмотрелся. Ночная улица была пустынна, и я резво зашагал в противоположную сторону. Маршруты для меня и разведчиков были определены разные. Постепенно успокаиваясь, достиг центрального проспекта и, когда начал его пересекать, в свете фонарных столбов увидел двоих мужчин. Они явно следовали за мной. В тот момент, когда они были на середине улицы, я резко развернулся и помчался обратно к противоположной стороне дороги. Мужики кинулись наперерез. Теперь сомнений уже не оставалось.

Нырнув в кусты, я рванулся к одноподъездному девятиэтажному дому. Сымитировал, что вбежал внутрь, а сам спрятался за открытой наружу дверью парадного. Как только преследователи скрылись в подъезде, обежал дом вокруг и в ближайших кустах скинул спортивную куртку, вывернул её наизнанку и вновь надел. Таким образом, полосы на ней и прочие отличительные признаки оказались внутри, и в темноте она стала похожа на обычную ветровку. Получилось, что вроде как переоделся. Далее, прячась в кустах и шарахаясь от каждой тени, я добрался до нужного дома.

Когда мне открыли дверь, первое, что я увидел, — это были кроссовки фабрики «Скороход». Сомнений не было — они принадлежали сержанту Морозу.

Наступило утро. Несмотря на вторую бессонную ночь, спать вовсе не хотелось. Внутренний генератор энергии и нервных переживаний не давал не то что задремать — даже на месте не сиделось. На доразведку объекта пошёл один, чтобы до времени не «светить» непосредственных исполнителей.

Всю главную информацию о городском телефонном узле связи сообщил мне отец. Он ведь там работал и как нельзя лучше знал все уязвимые места объекта «диверсии». Конторские помещения и аппаратные залы занимали первый этаж обычного жилого дома. В подвальное помещение вела шахта, в которой располагались все телефонные кабеля, в том числе и спецсвязи КГБ, а уже затем шла разводка по каналам и колодцам. Оставалось только подложить к шахте имитацию заряда. Вход в подвал вела дверь, как в обычном жилом доме. Отдельный проход из помещения узла связи отсутствовал.