Временно женаты (СИ) - Снатёнкова Алёна

Да к черту лишние разговоры.

Я соскучилась.

46

У Максима потрясающие губы.

Одним поцелуем он смог вытрясти из моей головы весь хлам, который накопился в ней за несколько часов ожидания.

У него обольстительная улыбка…

Закрываю глаза, в попытке увековечить ее в памяти, но куда там… Тут же вздрагиваю, когда чувствую его дыхание на своей шее.

Тяжелое, прерывистое. От этого, даже голова немного кружится.

Забрасываю голову вверх, позволяя ему прижаться губами к горячей коже.

Это что-то невообразимое.

Каждая клеточка в моем теле превратилась в оголенный нерв. Каждое прикосновение обжигало.

Простое касание, а я уже начинала сходить с ума.

— Там… Может… Может, ты голоден?

— М-м-м? — мурлычет он, рисуя на моей спине невидимый узор.

— Обед. — машинально продолжаю я, и клянусь, готова язык себе откусить за этот ненужный разговор. — Я приготовила. Там есть…

— Начну с десерта. — с развратной хрипотцой в голосе отвечает Максим, не отрываясь от моей шеи. — Давно о нем мечтаю.

Отвожу голову в сторону, чтобы заглянуть в его глаза, но Демидов прижимает меня к себе, лишая возможности двигаться.

Собираюсь подразнить его на счет диеты, но в этот момент, он заводит мою руку за спину, и все слова погибают во рту.

Машинально обвиваю его шею руками, потому что на ногах стоять практически невозможно.

На секунду зависаю, рассматривая его красивое лицо.

Блеск в глазах приводит в дикий восторг.

И как я могла подумать, что мы возненавидим друг друга? Как, вообще, меня могли посетить такие мысли?

Это же Демидов. Мой Демидов.

Мой кусочек льда, который одной своей улыбкой может свести меня с ума.

Мой… Да, Господи, он мой муж.

Слава богу, он и правда мой.

Так же?

— Лера… — Максим останавливается, смотря на меня растерянным взглядом. — Все в порядке?

Его руки ложатся мне на плечи.

Хотелось топнуть и приказать вернуть их обратно на талию, но…

— Я же Демидова, да?

Прямо. Честно задаю вопрос в лоб. Зачем юлить и грызть себя изнутри?

— Что? — уголки его губ ползут вверх, а руки… Руки расслабляются и возвращаются на прежнее место. О, да! Так лучше. — Ты Демидова, Лера.

— Надолго?

Мотаю головой, прикусывая губу, когда его пальцы перемещаются на мои бедра, сжимаю кожу через тонкую ткань платья.

Черт!

Максим словно нарочно медленно поддевает вверх край платья, смотря прямо в глаза.

Тянусь к нему, но нахожу силы, чтобы остановиться.

— Максим!

— Что? Лера, что ты хочешь услышать от человека, который уже думать не в состояние? — и снова в его голосе та самая хрипотца, от которой, как мне уже известно, я превращаюсь в растаявший на солнце зефир. — Что я тебя люблю? Люблю. Сам не понимаю, как можно настолько сильно любить человека. И что значит надолго? Навсегда, Лера. До старости. До внуков, о которых я никогда и не думал. До… Черт. Да я не представляю свою жизнь без одной ненормальной, которая однажды назвала меня трусом, а потом и своим женихом.

Это самое классное, что я когда-либо слышала в жизни.

Официальная информация.

— Нормальная я. — машинально поправляю его, не скрываю довольную улыбку на лице. — Хотя, я же теперь Демидова. А Демидовы немного… Забей.

Ну все, я окончательно свихнулась.

— Ну, если ты знаешь все, о моем семействе, то… Теперь я могу продолжить целовать свою жену?

Энергично мотаю головой, начиная воспроизводить в памяти его слова.

«Люблю. Сам не понимаю, как можно настолько сильно любить человека.»

Что?

— Ты сказал, любишь?

Максим вздыхает.

— Сказал.

Хлопаю глазами, не веря своим ушам.

Если заплачу от восторга, то буду выглядеть полной дурой.

Соберись, Лера.

— А повторишь?

— Нет. Не сейчас. Сейчас я хочу продолжить начатое.

Я раскрываю рот, но, Слава богу, Максим затыкает его своими губами. Поддаюсь вперед, к нему навстречу, не осознавая, что сама начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке.

Клянусь, у меня дух перехватило, когда рубашка упала на пол.

Я уже видела Максима обнаженным, но сейчас… Сейчас все равно перехватило дыхание.

Жарко.

Очень жарко.

Шумно выдыхаю, когда меня подхватывают на руки и куда-то несут.

Кожа покрылась мурашками.

Эмоции накрыли с головой.

Казалось, что я в любой момент могла взорваться.

Коридор, дверь, спальня.

В какой-то момент я осталась без платья, и кажется, сама помогала Максиму от него избавиться.

Стесняться и сдерживаться не было желания.

От удовольствия хотелось кричать.

— Лера, ты, вообще, в курсе, какая ты идеальная?

Сердце тут же замерло.

Слышать такие слова от парня, перед которым ты стоишь почти без всего…

Что это, как не самое офигенное чувство?

Не двигаюсь, когда бюстгальтер отлетает куда-то в сторону.

— Что ты со мной делаешь?

Его голос…

Чувствовала, как покраснели щеки. На секунду, захотелось прикрыться, но потом наши взгляды встретились.

Все вокруг замерло. Будто весь мир остановился на этом моменте.

Словно прочитав мои мысли, Максим оказывается рядом и прижимает к себе.

Кожей чувствовала удары его сердца. Или это мое так билось? Какая разница? Кого это могло волновать сейчас?

Я забыла о приличиях.

Забыла и о том, что не знаю правил этой игры.

Я просто отдалась эмоциям.

Растворилась в человеке.

— Лера… — Максим пальцем провел по груди. — Ты такая… Первый раз в жизни я не знаю, что сказать.

Можно ли мурчать от удовольствия, просто слушаю мужчину?

Можно.

— И не говори. — пересохшими губами отвечаю я.

— Я точно сдурею. — хриплый шепот разнесся по комнате.

— А я… — не закончила и вместо этого вскрикнула, падая на кровать.

Если бы у меня в этот момент спросили, где находится рай, я бы ответила, что он здесь.

В этой квартире.

В этой комнате.

Здесь.

47

— Стой. Стой. Стой. Куда ты собралась? — рычит Демидов, удерживая меня за руку, когда я собираюсь подняться с кровати. — Не пойдешь. Останешься.

— Пить хочу.

— На правах твоего мужа скажу: пить ты не хочешь. Передумала.

Прикрываю рот ладонью, чтобы от моего смеха стены не сотряслись.

Максим заботливо гладит мои волосы, с такой улыбкой на лице, от которой щемит сердце и одновременно краснеют щеки. Даже хочется забить на жажду, и вернуться с поцелуем к парню, но это моя третья попытка подняться, и на этот раз я не сдамся.

— На правах мужа взял бы, и сам за водой сходил. — с важным видом отвечаю ему, скрещивая руки на груди. — Разлегся тут. Разве, серьезным дядькам — боссам, дозволено бока отлеживать, пока другие работают? Что скажут шишки в галстуках, когда узнают, какой ты лежебока?

Судя по его удивленному взгляду, к таким вопросам он был не готов.

Ну, ничего. Немного шока никому не повредит. Тем более, у меня настроение хорошее. В такие моменты я петь люблю.

Вот, сейчас напою ему «Калинку», он, вообще дар речи потеряет.

Такого-то он точно не ждет.

— Как ты меня назвала? — щурится, поднимаю голову с подушки.

— Лежебока?

— Нет. По-другому.

По фиг, что у него вид почти устрашающий. Я даже претворюсь, что мне дико страшно.

— Шишкой в галстуке? Так, это я не на тебя сказала. Хотя, если подумать…

— Дядькой. — возмущенный рык, и вот меня уже прижали к матрасу. — Какой я тебе дядька?

Визжу и пытаюсь оттолкнуть его от себя, но куда там. Максим тяжелее, сильнее… Да, и в общем, не так уж мне и хотелось скидывать его.

— Вполне себе обычный. Почти тридцатилетний. Кстати, я всегда думала, что после тридцати на пенсию уходят. Слабость появляется. Силы пропадают. И зубная фея через день прилетает, под подушку заглядывать. Ой, ты слышишь? Звук такой, будто кто-то крыльями машет.