Во имя Камелота (СИ) - Анна Волк

особы могут быть так добры и заботливы, как описывал Луг. По словам наставника, король регулярно объезжал свои владения, желая лично видеть, как живет народ, в чем нуждается, помогая. Каждое слово в историях Луга звучало, как мечта самого Гавейна об идеальном правителе Лотиана, каким он когда-то хотел видеть отца и даже стать сам, но с годами, поддавшись давлению и поверив, что немощен, перестал верить в это. Столь же сложно было поверить и Лугу.

Но семь лет назад Гавейну выпал шанс понять, за что люди так восхваляли и любили Артура. Увидев короля, услышав, как он говорит с людьми, как добродушно его лицо и открыто сердце, Гавейн сначала даже не поверил, что перед ним правитель. Но за время, что Артур провел в их деревне, будучи гостем, за всего каких-то пару дней Гавейну пришлось признать, что в мире бывают короли, отличные от его отца. И он был искренне рад этому.

Артур провел в их деревне неделю, решив дать своим людям передышку от долгой дороги. Да и несколько домов, по его мнению, требовали починки. Мужчин в деревне было немного: большинство из тех, кто жил здесь ранее, были либо убиты, либо сами стали мародерами на дорогах, не смирившись с бедной жизнью. Остались лишь Луг, Бран, Бард, Алан, сам Гавейн да несколько мальчишек, которые были слишком малы для тяжелой работы. Именно поэтому в тот день, когда Гавейна, усталого, израненного и почти падающего на ходу от голода, занесло в деревню, Луг пригрел его, словно уличного щенка, взял на воспитание, заботился. Жены у него не было, а сына, по его словам, всегда хотелось иметь.

За время восстановления деревни Гавейн сдружился с Артуром. Или наоборот — сложно было вспомнить, кто из них сделал первый шаг. Очевидно было лишь, что королю слишком сильно не хватало простого дружеского общения. И он нашел его с Гавейном: беглому принцу было плевать на титулы, и он не спешил падать ниц ни перед кем. Артуру это нравилось.

Гавейн хорошо помнил тот вечер, когда раскрыл королю свой секрет. Секрет, который не знал никто, даже Луг, вложивший в его судьбу столь многое.

Они сидели у костра, рядом с одним из королевских шатров, оставшись одни. Часом ранее жители деревни собрались здесь, приглашенные королем на скромный, как он считал, ужин в честь Белтайна. Артур легко делился той провизией, что взял с собой. Видя голодные лица, он зачастую не мог устоять.

— Ты очень странный король, знаешь? — не выдержав, начал Гавейн, заставив Артура удивленно поднять бровь. — Ты рискуешь проделать остаток пути по королевству на голодный желудок, но все равно делишься с ними, — Гавейн кивнул в сторону домов. — Ты восстанавливаешь дома, не требуешь первым же своим словом уплаты налогов…

Артур хмурился.

— Это плохо?

Гавейн горько усмехнулся и покачал головой.

— Нет. Вовсе нет. Я лишь удивлен.

— Но почему? — все еще хмурясь и не понимая. — Разве мой отец был таким плохим королем?

Гавейн замер. Сейчас перед ним было открыто лишь два пути — солгать и сохранить свою тайну, сказать правду и сохранить друга. Возможно. Ведь разве может быть дружба, основанная на лжи?

Да и, что скрывать, ему так хотелось признаться. Сбросить тяжелый груз с сердца. А еще где-то в глубине души зарождалась надежда, новая мечта: если ему не суждено стать хорошим королем, почему он не может служить такому? В конце концов, он точно понимал, что рожден для чего-то большего, чем жизнь в деревне, как бы тепло и хорошо ему здесь не было.

— Я не знал, каким королем был твой отец, — наконец осторожно произнес. — Только слышал. Но… — он набрал в грудь побольше воздуха. — Я знаю, каким был и остается мой.

Артур молчал, смотря на него исподлобья. Все еще не понимая.

— Что это значит? — требовательно спросил, когда Гавейн так и не решился продолжить.

— Я знаю, возможно, ты не поверишь мне, и на то есть все основания. Возможно, казнишь или прикажешь выбить дурь. Но я хотел бы служить тебе Артур, стать рыцарем, а для этого я обязан признаться. Я не просто сирота, которого Луг нашел у своего порога несколько лет назад… Что ты знаешь о беглом принце Лотиана?

Артур, если и был шокирован вопросом, не подал виду.

— Что он очень помог мне, оставив соседнее королевство без наследника, — не колеблясь, ответил. Что ж, и добрый король может и должен быть стратегом.

Гавейн невольно улыбнулся, поворачивая голову и встречая пристальный взгляд Артура. Он долго и пристально вглядывался в глаза короля, ища в них намек на свою скорую смерть, и, наконец, ухмыльнувшись, произнес:

— Не благодари.

Уже позже Гавейн узнал, что Артур подозревал: его новый друг имел благородные корни. Хотя, конечно, не думал, что королевские. Гавейна выдали манеры, образованность, сквозящая в речи, да и врожденную властность, которую так упороно не замечал его отец, сложно было скрыть.

Ему повезло — Артур не стал принимать поспешных решений о наказании за ложь или казни. Он разрешил Гавейну отправиться с ним, но с одним условием: когда они вернутся в замок, Артур поручит Мерлину проверить, правду или ложь Гавейн сказал о пропавшем принце.

И вот он здесь, лежит в кресле одной из спален Камелота, будучи одним из лучших друзей и лучшим воином короля.

Глава 10. Белтайн

Он не помнил, как уснул. Помнил лишь, что сегодня ему не снились кошмары. Сны продолжили череду воспоминаний, дальше унося его в дни знакомства с Мерлином и двором, создания Круглого стола. Он спал крепко и сладко до тех пор, пока его не разбудил стук в дверь и робкий голос Джудит: «Миледи? Я могу войти?»

Гавейн резко поднялся, бросая взгляд на кровать. Трина, также потревоженная стуком, зашевелилась, недовольно бурча. За окном предрассветные часы уже давно превратились в раннее утро, заливая комнату ярким солнечным светом.

Черт. Ему следовало убраться отсюда до того, как придет служанка.

Она не должна была видеть рыцаря, поутру уходящего из покоев леди, близкой к королю. Не то, чтобы в Камелоте стыдили