Позволь мне любить тебя - Бриттни Шахин

— Включая подвал и площадку на крыше, — начал он, бросая солнечные очки на столик в холле, — шесть. Это этаж гостиной. Бассейн находится на уровне сада, прямо под нами.

— У тебя в доме есть бассейн? — Я попыталась скрыть свой шок, но поняла, что мне это не удается, так что я медленно сделала полный оборот, рассматривая современный и роскошный интерьер. — Вот как выглядят деньги, да?

— Думаю, да. Я не проектировал его. Это место не мое. — Он спрятал руки в карманы, на его лице появилось беспокойство, и я не могла понять почему. — Я иду в свой кабинет. Ты можешь подождать здесь или осмотреться. Решай сама. — И с этими словами он направился к лестнице и исчез.

Я побродила по этажу гостиной, что звучало для меня слишком вычурно, затем спустилась вниз, чтобы осмотреть бассейн. У меня отпала челюсть при виде мокрого бара, протянувшегося по всей длине узкого бассейна, с уютно выглядящими серыми диванчиками по другую сторону.

— Водопад? — пробормотала я, глядя на каскад воды, падающий в бассейн, не понимая, зачем он вообще нужен, если он тут не живет. И вообще, почему такое нежилое помещение выглядит таким чистым?

Я провела рукой по барной стойке, проходя мимо. Никакой пыли.

Обогнула бассейн, и мое сердце замерло при виде вспышки чего-то красного под одним из диванов. Я схватила материал, и мои плечи опустились от осознания того, что это была маленькая пара красных бикини. Ну, скорее, стрингов-бикини.

Неужели он приглашал женщин к себе домой? С трусиками бикини, все еще болтавшимися у меня на пальце, я попыталась вспомнить, когда он в последний раз был в Нью-Йорке, и поняла, что хочу еще больше ранить свое сердце тем, что это было в этом году после моего разрыва с Томасом.

Значит, ты предпочел трахнуть здесь неизвестно кого, но не меня?

— Они не мои. — Глубокий голос заставил меня вздрогнуть и опустить руку. Энцо обогнул бассейн и медленно пошел в мою сторону.

— Очевидно. — Я не имела права ревновать, но сейчас меня переполняло это чувство.

Энцо остановился передо мной, оставив между нами лишь небольшое пространство.

— Ты расстроена?

Я посмотрела на бассейн, понимая, что он держит меня в ловушке, если только мне не удастся обойти его или переплыть на другой берег.

— Это еще одна причина, по которой ты сохраняешь этот дом? Чтобы ты мог приглашать сюда женщин, когда приезжаешь?

Я не буду плакать. Я не буду плакать. Эта мантра пронеслась у меня в голове, но вместе с ней возникли образы горячих женщин в бикини в его бассейне, претендующих на его внимание. Может быть, они даже плавали голышом? Я взрослая женщина. Я мать. Я не ревную.

— Мария. — Энцо потянулся к моему подбородку, заставляя меня посмотреть на него. — Ты ревнуешь? — Его слабый акцент, который я редко слышала, прорезался в этот раз.

— Нет.

— Ты ведь знаешь, что лгать мне бессмысленно? — Он изогнул бровь, продолжая смотреть мне в лицо.

— Все в порядке. Ты мужчина. У тебя есть потребности, и я их не удовлетворяла. — Я подняла руку между нами, пытаясь упереться в его предплечье, чтобы он отпустил меня. Мне не нужно было, чтобы он видел, как дрожит мой подбородок и как глупая ревность просачивается из моих глаз, опровергая мои слова.

Разочарованная, скорее собой и своей реакцией на это дурацкое бикини, я сделала все возможное, чтобы отвернуться и уйти от него. Его рука оставила мой подбородок, но только для того, чтобы схватить обеими ладонями мои щеки.

— У меня есть потребности, cara mia (с итал. — дорогая), — прохрипел он. — И я уже говорил тебе, что из-за тебя я дрочу так, будто это моя вторая работа. — А потом он шагнул вперед, и мы оба полетели назад. Прямо в бассейн.

Я вынырнула из воды и откинула с лица волосы, задыхаясь от шока, вызванного произошедшим. Тут было мелко, так что я могла стоять. Когда мой взгляд упал на Энцо, он откидывал волосы назад, раздувая ноздри. Его рубашка прилипла к телу, облегая каждую мускулистую и твердую линию.

Он похлопал по воде рядом с собой.

— Алессандро использует это место, когда не хочет, чтобы женщина знала, где он живет. Черт возьми, он, наверное, проводит здесь больше времени, чем у себя дома, поэтому, наверное, и работает водопад. Возможно, он недавно был здесь.

Алессандро? Я не хотела, чтобы мои плечи опустились от столь явного облегчения, но они опустились.

— Значит, ты не…

Он покачал головой и пристально посмотрел мне в глаза.

— Нет, — твердо сказал он, — я этого не делал. — И тут его губы скользнули к моим, без каких-либо усилий мои ноги обхватили его бедра, так что лодыжки сомкнулись за его спиной. Он углубил поцелуй, его язык нашел мой.

Я прильнула к нему, но моя промокшая водолазка казалась барьером между нами, от которого хотелось освободиться, чтобы почувствовать, как его губы скользят по моей шее, как это было раньше в его спальне.

— Мне нужно это снять. Сейчас же, — умоляла я.

Он отпустил меня только для того, чтобы снять верхнюю часть, а затем бросил ее в воду.

Мои груди вздымались и опускались, пока он изучал меня, и я потянулась за спину и расстегнула лифчик. Я медленно спустила бретельки и бросила его подальше. Вода была теплой, но мурашки покрыли мою кожу, а соски напряглись.

Он сжал челюсть, встретившись с моими глазами.

— Ты действительно отвлекаешь, — пробормотал он. — Я не думал, что что-то или кто-то может заставить меня… — Он схватил меня за запястье, притянул к себе и одним быстрым движением усадил на бортик бассейна. — Ты заставляешь меня забыть.

— Забыть, зачем мы здесь? — Я задохнулась, меня охватило чувство вины.

— Забыть о боли, — грубо сказал он, и прежде чем я успела ответить, он обхватил меня обеими руками и, наклонившись, провел языком по моему пупку. Он скользнул губами чуть выше, затем наклонил подбородок, чтобы встретить мой взгляд. — Я хочу тебя, Мария. Очень сильно, — признался он, — но мне нужно сосредоточиться. На карту поставлено слишком многое.

Я кивнула в знак понимания, но тогда почему он не двигался? Почему он все еще смотрел на меня с жаром в глазах, как будто я была его всем?

— Мне нужно помнить свою боль. Жить с ней. Существовать в ней, — продолжал он. — Иначе я не смогу сделать то, что нужно.

О-о-о. Теперь я поняла, что за темный, противоречивый взгляд был у него в глазах.

— Значит, ты можешь убить? — прошептала